Ванька-ротный

Все поняли? Карманники несчастные! Раненых положили на носилки, появились еще два санитара из стрелковой роты. Мы забрали их оружие и остались около блиндажа. Рязанцев должен прислать группу ребят, как только они закончат баню. Перед самым рассветом. Ночью две группы ползали к немецким позициям. Мы подбирали себе объект. Немцы по нейтральной полосе стреляли мало. Нужно было не обнаружить себя. Разведчики прослушивали оборону немцев с самого возможно близкого расстояния. 17. К утру группы вернулись и ничего хорошего не могли сообщить. На следущую ночь я планировал продолжить (прослушивание и) наблюдение. Зимняя ночь длинная. Пока вернуться ребята, пока придет старшина, накормит всех, сколько времени пройдет. А день пролетает быстро. Ляжешь на солому не успел глаза закрыть, а тебя уже будят,подыматься пора, скоро темнеть начнет. Нужно снова готовиться к вылазке. Однажды днем немцы взяли и по кустам нам в тыл зашли. Постреляли из автоматов, нагнали нашим стрелкам страху, а к траншее, где сидели наши солдаты, идти побоялись. (В стрелковой роте паника, немцы окружают роту). Солдаты ушки на макушки, собрались было из траншеи бежать. Кто-то вспомнил из них (нашелся такой один), что разведка на левом фланге роты (в немецком) блиндаже сидит. – У них там блиндаж! – сказал этот кто-то командиру роты. Солдаты несколько воспряли духом (но загривки у них зачесались, то ли на нервной почве, а может вши почуяли неладное и беду). Командир стрелковой роты молодой лейтенант побежал к нашему блиндажу. – Где капитан? – крикнул он часовому. Немцы нас обошли по кустам, окружают! Он хотел было cyнуться в блиндаж, но часовой его остановил, не пустил даже в проход на ступеньки. – Щас узнаю! Здесь погоди! Вернувшись из блиндажа, часовой объявил лейтенанту – Щас ординарей, капитана выйдет. С ним поговори! А капитана не велено будить. Заспанный, позевывая и тяжело вздыхая в проходе блиндажа показался Сергей. – Где капитан?- спросил командир роты. – Он спит. Он те на што? – Разбуди капитана! Немцы нас по кустам обошли. – Капитан будить себя не велел. Он сказал, пусть немцы ближе подойдут. Если подойдут, велел разбудить дежурную группу. А капитана я второй раз будить не стану. Он очень ругается, когда его зря будят. Чего-чего, а поспать он любит! Серега широко зевнул, оскалив зубы, издал какой-то унылый душевный звук, почесал затылок, погонял на нагашнике надоедливых вшей (которые появились у нас у нас как только мы перешли жить в немецкий блиндаж), посмотрел на небо сморщась, как бы прикидывая скоро ли будет рассвет, повернулся спиной к лейтенанту, пригнулся, подобрав под ремень живот, и рванул раскатисто и громко. Не оборачиваясь и лениво, он зашагал по ступенькам вниз.