Ванька-ротный

""Ты что, совсем ошалел? – Куда льешь (стерва)? Не видишь человеку в лицо брызги летят. Внизу щелкает затвор и обидчик шарахается в сторону. Дай бог пронесет! – думает пни дежурный телефонист, когда немец особенно усердно принимается обрабатывать наш передний край. Телефонист и молодой лейтенант командир стрелковой роты во время обстрелов находятся в землянке В землянке перекрытие жидкое, в один слой жердочек и земли. Можно было очистить от сучьев поваленные деревья, распилить на бревна и накатать их (поверх землянок). Но в завалы никто лезть не хочет. (Каждый из солдат имеет свое подземное укрытие. На лошаденке впряженной в сани бревна. Таскать из тыла сырые бревна никто не хотел. Так и остались телефонист и лейтенант сидеть в землянке под слоем тонких жердочек.) Снаряды на передовой носились по разному (поводу) в разное время и разного Калибра. Видать нервы у немцев шалили, боялись что мы вот-вот перейдем в наступление. И они с перепуга открывали бешеный огонь (по нашим позициям из немецких тылов начинала бить дальнобойная артиллерия). 5. (немцы били остервенело и по несколько часов подряд). Чего-то они страшно боялись. Вон наши! Не то чтоб из пушек, из винтовок никогда не стреляли. Немцы кончают бить и кругом наступает мертвая тишина. Вроде все убиты. А поди сунься! Немцы знали что мы будем сидеть и молчать. Вот этого самого молчания они и боялись. Помню осень сорок первого. Немцы тогда были (cовeршенно) другие. Вели себя солидно, с достоинством, так сказать. Не то что эти вшивые. И ни какой такой пальбы с перепугу и трескотни (вот так как сейчас) попусту у них (тогда) не было. В субботний день с обеда они прекращали (вообще) воевать. Играли в футбол, запускали фокстроты, танго на полную громкость, чтобы и нам было слыхать. В воскресение весь день отдыхали, мылись, брились, чесались, письма нахауэе писали. А утром в понедельник, поковыряв в зубах, (после сытной) ноль в ноль пускали на нас авиацию и били по нашим, позициям из артиллерии. Немецкая пехота ждала своего часа пока в нашей обороне не будет сделан прорыв. И тогда их инфантерия залезала в машины и следовала по дороге за танками. А что делается сейчас? На что похожи стали доблестные солдаты фюрера (в сорок четвертом году)? Никакого тебе танго и приятной легкой музыки. Ни суббот, ни воскресений, сплошная стрельба с рассвета до темна. Одно громыхание и дрожание за собственную шкуру. Малейшее движение у нас (с нашей стороны) и тут же несколько залпов на всякий (пожарный) случай с ихней стороны. Три дня ушло на приведение разведчиков в воинский вид и хозяйства в порядок. Теперь нам еще раз предстояло подобраться к обрыву и заглянуть за его край. Нам нужно знать что делается там внизу.