Ванька-ротный

Дежурный лейтенант понимающе кивнул головой.

Пока отъезжающие ходили на склад, пока толкались в канцелярии, получая документы и сухой паек на дорогу, дежурный с бутылью вернулся из деревни.

– Старуха ворчала! На деньги не хотела давать! А, как я ей пачку сотенных показал, сразу у ведьмы глаза, так и забегали. Врет старая карга! Цену набивает!

Через некоторое время в дверях показался наш санитар Ерофеич.

– Давай-ка дежурный на кухню! Ужин пора получать! – сказал он, голову просунув в дверное отверстие. Сказал и тут же исчез.

Вскоре за ужином состоялись проводы отъезжающих. А на утро, рано, трое офицеров вышли в снежную даль.

Перед самым рассветом в дверях показался наш служивый солдат Ерофеич. Он просунул голову между притолокой и дверью и прокричал:

– Дежурный на кухню! Завтрак приспите!

Не жидкое варево из мороженой картошки и капусты, ломоть черного хлеба и тот же полусладкий чай. Питание три раза! Ничего не скажешь! Лежа на боку, жить можно. На фронте из общего солдатского котла и этого не получишь.

Еще несколько дней я провел в лежании на нарах. Время от еды – до еды тянется бесконечно долго. Других забот видимо нет. Чего только за это время не вспомнишь и не передумаешь. Лежишь на нарах с закрытыми глазами, а перед тобой опять мелькают солдаты и война. Знакомые лица живых и убитых. Ты видишь их лица живыми. Вот они рядом стоят и идут. Во время войны погибли многие, а ты видишь тех, кто был рядом с тобой.

Лежу на нарах и слышу, кто-то внизу говорит:

– Видно здорово капитана тряхнуло! Лежит уже вторую неделю и ни с кем, ни о чем не говорит.

Еще несколько дней я провалялся на нарах, не вставая. Потом однажды как-то сразу встал, но разговаривать ни с кем не хотелось.

Слова я выговаривал с трудом. Первое слово скажешь, а потом ждешь когда второе к горлу подойдет. Я не заикался, как некоторые. Но говорить не хотелось и отвечал я на вопросы с трудом."

"А в это время, на верхних нарах, у окна, шла бойкая и напряженная карточная игра. Контуженые офицеры, лежа плотной кучкой на нарах, играли в карты на деньги. Банк в очко снимали солидный. Каждый новый кон выставляли по сотни.

Разговор у контуженных особый. Если хочешь что-нибудь понять к нему нужно привыкнуть. Значение не всех слов уловишь сразу.

– Капитан! Х-х-х-ва-ти… лежать! Да-аа-вай са-а-дись! В картишки…

– Чего са-а-а-а…

– И-и-и… в карты играть!

– Деньги клади!

Нужные слова, которые имели важное значение в игре, выговаривали твердо и четко.

– Дай еще одну!

– Смотри! Перебор будет!

– Давай, говорю! Очко! Деньги гони!

А все остальное тянулось нараспев, как в церковном хоре. Слышно, что поют. А о чем – понятия не имеешь!

Сидевшие здесь офицеры нисколько не стеснялись своего заикания, а даже наоборот.