Ванька-ротный

От судьбы не уйдешь! Кто шибко торопится, тот высоко взлетает и быстро падает! Уж очень жалостную музыку на трубах играли. Квашнина и эту ППЖ Каверина под руки держали.

– А куда теперь его сожительница денется?

– Не знаю! Не могу сказать тебе старшина. Найдет в тылах себе какого старпера.

– Я так, для интереса спрашиваю. Ребята могут вопрос такой задать.

– Ребятам не о сучках старшина нужно думать. Ребятам к смерти нужно готовиться, а не об занюханных бабах думать.

После разговора со старшиной, мы несколько дней простояли на том же месте. Лежим как-то мы с Федей в своей дерновой лачуге, или как мы ее иногда называли – в дерьмовой конуре, и разговор зашел – почему на войне люди друг друга убивают.

– Почему мы на войне убиваем немцев, а они бьют нас? Я понимаю, что они на нас напали, зашли на нашу территорию и мы должны выбить их с нашей земли. Но почему люди вообще друг друга убивают?"

"– Потому что один хочет показать себя, что он сильней. Вот, например ты:

– Увидишь немца, а он в тебя целиться, а ты первый стреляешь. В Душе у тебя злость и азарт. А когда видишь, убитый немец лежит, у тебя ни злобы, ни гнева, и ты даже сожалеешь, что видишь убитого. Но ты доволен. Он был слабее тебя и ты его убил. Ты можешь в горячке убить и командира полка, который орет и угрожает тебе несправедливо. Но тебя что-то удерживает.

– А немца, что? Взял и убил. С сознанием дела, что выполнил долг перед Родиной. Или еще один пример: помню, где-то после Духовщины задержались мы на открытом рубеже. День был жаркий и даже душный. Кругом тишина. Мы лежали в траве. И от куда-то вдруг на нас налетели слепни. Сядет такой, где на бок, проткнет хлопчатую гимнастерку, кольнет в кожу, чтобы крови напиться. Ты его ладонью, а он взял и слетел. Досада такая! Он тебя укусил, а ты мимо промазал. Ждешь другого. Этого не прозеваешь. Только сел и слегка чуть кольнул, ты его хлоп и зажал между пальцев. Отрываешь ему голову. Вот теперь и рассуди. Он тебя чуть-чуть, а ты ему голову набок. И приятно самому.

Вот так и с немцами мы. Ранит, кого из ребят, берешь винтовку с оптическим прицелом и идешь с ночи куда-нибудь вперед. На рассвете, ловишь двух, трех на мушку, сползет безжизненно немец на бруствер и у тебя на душе удовольствие и покой. За двух раненых наказал жизнью нескольких немцев. На них по немецким потерям, в полк отчет не даешь. Это, так сказать, твои жертвы для успокоения, в отместку. Все делается просто. И не идешь на обратном пути и не орешь, – ""Я за Родину отомстил!"" Просто взял и убил.

– Ты капитан всех немцев здесь перебьешь! Не останется ни одного.

– Всех, ни всех, а если заняться серьезно? Как ты думаешь? Можно за месяц в немецкой траншее с полсотни уложить? Выделишь мне человек пять ребят выслеживать цели, а я буду приходить и всаживать немцам по пули.