Ванька-ротный

Завизжали двуручные пилы, послышались глухие удары топоров, на землю стали падать целые деревья. Стволы разрезали на короткие брёвна, в дело пошли сухие сучья. Лес сразу наполнился запахом хвои, смолистой древесины и тёплым, живым запахом огня и дыма. В лесу между повозками и стволами деревьев запрыгали огни костров. И тёмные, неуклюжие фигуры солдат засуетились около. Вот костры разгорелись, частый и беспорядочный стук топоров умолк, суета и беготня прекратились, солдаты привалились поближе к огню. Кто сушил портянки, кто ватные штаны и шинели, а кто над огнём вертел свои валенки. Солдаты грели голые пятки, шевелили онемевшими пальцами, совали застылые руки в огонь. Некоторые, расторопные, подсушив свою обувку, грели бока подвалившись к костру. Едкий дым медленно полз и крутил, поднимаясь вверх. Потом он поворачивал к земле и заставлял измазанных в копоти солдат тереть глаза и вертеть головами. Дым резал глаза, на щеках появлялись слёзы, он перехватывал дыхание, душил надрывным кашлем солдат. Но весёлый огонь делал своё нужное дело. Он грел промокшую и озябшую на ветру солдатскую душу. Дым не помеха. Главное лечь поближе к огню, так чтобы жар дошёл до костей. Лежишь, а от тебя как от бака с грязным бельём идёт во все стороны белый и тухлый пар. Приятно лежать в самой близи у огня! И вот всех по очереди начинает обходить старшина. Он железной меркой плескает каждому в кружку положенные сто грамм водки, суёт кусок чёрного хлеба. Тут нет ни толкотни, ни сутолоки. Здесь как в купе вагона у каждого своё лежачее место. Вон дым завернул и пошел на лежащего слева соседа, тот поднимается, отдувается, машет руками. А у тебя жар играет каждым мускулом и ты дышишь чистым лесным воздухом налитым хвоей. Хочешь, грей живот и смотри на мигающие огоньки, хочешь, отвернись и тепло побежит по спине приятной истомой. А как только почуешь озноб и по спине побегут мурашки от холода, поворачивайся на бок и вертись у костра сколько тебе хочется. Лицом к костру – жарит лицо, глаза покраснели, поворачивайся спину прогреть. Подашься легонько к огню и чувствуешь, как теплая струя пойдёт по самому позвонку. И от какого удовольствия и блажи закроешь глаза и хочется вздремнуть. В глазах продолжают прыгать огоньки. Важно, чтобы солдата в такой момент не вспугнули стуком котелка, хотя он его давно уже ждёт. Ведь может какой нибудь дурак крикнуть нарочно: – ""Вставай братцы, кухня пришла!"" Еда и хлёбово дело важное, из всех солдатских дел самое значительное, по важнее всякого сна. Но если на самом деле кухня притопала, то вставай, пошевеливайся и не зевай. И чем раньше плеснут тебе в котелок, тем ночь покажется длинней и сон будет крепче. Спи себе, да спи! Ведь больше от старшины ничего не получишь.