Ванька-ротный

Погода была дождливой. Немцы не стреляли. Ты спал. На передовой было тихо. Но я всё равно боялся. Ничего не сделаешь! Охота пуще страха! Потом походил-походил-привык! Две недели ходили мы туда. А вечером, когда пришли в лес под Пушкари, он сказал мне, что подцепил заразную болезнь. – Посоветуй,что делать? – Ты лучше меня знаешь, что за это бывает. Такие вещи на фронте рассматривают как самострел. Его вылечат и отдадут под суд. – В том то и дело! Он просил поговорить с тобой. Он хочет пойти к фельдшеру и договориться с ним частным порядком. Как ты на это смотришь? – Я отпущу его на один день. Но запомни! Я знать ничего не знаю на счёт его болезни! Ты с ним куролесил, ты и расхлёбывай. У меня и своих дел в роте по горло! В санчасть поведёшь его ты. Даю вам на это ночь до рассвета! К утру вместе с ним вернёшься назад. Я поднялся, позвал своего ординарца и шагнув в темноту ушел на правый фланг роты. Ночью Парамошкин и его расчёт вырыли для меня узкую щель и прикрыли её соломой – Зто зачем? – спросил я, вернувшись назад. Зачем солому сверху настелили? – Вы же сами сказали, что завтра будет жарко. Вот мы и накрыли её сверху соломой. Тень будет, товарищ лейтенант! Я хмыкнул под нос и покачал головой, – завтра будет жарко в смысле обстрела! – Ладно! Пусть будет тень! Ты всегда что нибуць придумаешь! – Главное не надо сразу отметать солдатскую инициативу, – подумал я. Солома будет лезть в глаза, набьеться за воротник. Важно, что солдаты о чём-то думают. Не всё выбило из них. От страха не одурели. Завтра опять захлебнёться земля. Как оно будет? Ночью немец не стрелял. Вылазок в нашу сторону не было. На высоте тихо и спокойно. Пахло немецкой взрывчаткой. Потом стало заметно холодать. Часа через два появился туман. Он полз из низины. Воздух стал влажным, видимость пропала. Я, ординарец и несколько солдат сидели на краю окопа и тихо разговаривали. Почти рядом послышались голоса. В ночном полупрозрачном воздухе голоса прослушивались издалека. Поблизости от нас никого не было. Я поднялся на ноги, посмотрел в ту сторону поверх земли, долго приглядывался, но никого не увидел. Снова послышался разговор двух солдат. Каждое сказнное им слово поражало ясностью и отчётливостью. Казалось, что они стоят в трёх метрах сзади и разговаривают. Мы сидели молча и слушали каждое слово. – Сколько нашего брата погибло здесь! – Стоит ли эта деревня такой цены? – Людей бросают вперёд без счета! – Я раньше этого не понимал. А теперь прозрел и всё стало ясно? – Всё делают на авось!- и говорящие смолкли. Но через некоторое время опять послышались голоса. – В обозе держат коров. Начальство молочком и сметанкой питается. – Друг надысь рассказывал, сливки на трофейном сепараторе крутят. В небо взмыла немецкая осветительная ракета.