Ванька-ротный

\Моё предостережение, сказанное, когда летала «Рама», мимо ушей Петра Иваныча, видно, не прошло. Я, конечно, об этом ничего не знал, но он лично, с двумя солдатами проделал лаз под стогом сена.\ Самолёты приближались к мельнице. – Мы под скирдой сделали подкоп, – объявил вдруг Соков. – Подкоп сделали? – Нет, мы выдернули лён над самой землёй, и получилась нора. Я посмотрел на стог льна, такой слой льна бомбой не пробьёт \ и всё-таки колебался, больше верил в узкую щель, отрытую в поле.\ Мимо нас пробежали солдаты, они метнулись в поле к пулемётному окопу. – Из окопа не высовываться! – крикнул я им. Пока самолёты разворачивались и перестраивались, я ещё мог успеть добежать до щели. Но Петя тянул меня за рукав, и я остался сидеть на крыльце \в нерешительной бездеятельности\. Расстояние до скирды было меньшим, чем до окопа. Самолёты перестроились и шли прямо на нас. Теперь было поздно бежать по открытому полю. Лётчик «Юнкерса» \по бегущему легко засечёт цель для бомбёжки\ бегущего видит издалека. Я выругался, что остался на крыльце, плюнул нехотя побежал за политруком. Он, придерживая каску, побежал к норе. Подбежав к стогу льна, он встал на колени и нырнул в нору. Я на войне ходил без каски. И даже, когда попадал под пули, ни разу о ней не жалел. Каска звенела на голове, цеплялась за сучки, мешала думать и сосредоточиться. Под рёв пикирующих бомбардировщиков я подбежал к стенке стога, нагнулся и стал смотреть, где будут бомбить. Я хотел посмотреть, что будет дальше. – Давай залезай! – услышал я приглушённый голос Пети. – Подожди! Сейчас посмотрю! – крикнул я в ответ. Одна группа пикировщиков нацелилась на мельницу, другая нависла над стогами, под одним из которых я и сидел. Цепочка пикировщиков при заходе на мельницу растянулась. Передний самолёт перекинулся через крыло и кинулся к земле, а остальные ещё шли в высоте ровным строем. У каждого лётчика своя определённая цель. Один самолёт стал пикировать на здание мельницы, другой – на отдельно стоящие дома, ещё один за другим устремились на стога льна. Мельница, два дома около неё, сарай и дом на отшибе, в котором мы жили, с первого захода были засыпаны фугасками и зажигалками. Минута-другая – и все деревянные постройки запылали огнём. Взрывами фугасных бомб раскидало крыши, выбило окна и двери. Взмыв вверх, самолёты снова построились, сделали облёт вокруг и теперь пошли на стога, где мы сидели. Я смотрел, как они, набрав высоту, стали срываться к земле, зависая над стогом. Из-под гладкого брюха оторвались две чёрные хвостатые бомбы. Я присел на корточки и подался под стог. Узкая нора в земле шла по самой земле. Политрук и солдаты лён выдёргивали руками. Ход имел два поворота. Я почти ползком в полной темноте подвигался вперёд и, наконец, почувствовал некоторое расширение.