Ванька-ротный

Я спрашивал Петра Иваныча, почему Кувшинов не заходит на мельницу. – У него важные дела. Он к милашке в какую-то деревню часто ездит. Наша жизнь довольно быстро вошла в привычную колею. По немцам мы не стреляли. Нам приказано было экономить патроны. Дороги развезло. Подвоза почти не было. И вот, после стольких неудач взять больницу в рукопашном бою, Березин утвердил план подкопа. Для того, чтобы поднять на воздух здание больницы, по расчётам саперов нужно было подложить около двух тонн взрывчатки. При меньшем количестве её мог получиться только пшик. Запасов взрывчатки в дивизии не было. При утверждении плана подкопа было принято решение забрать всё, что можно у артиллеристов, почистить все полковые обозы и склады. \Забрали всё, что было, кроме НЗ, мин и снарядов\. Надеялись, что когда дороги подсохнут, боеприпасы подвезут. Из часовни пехотинцев солдат быстро убрали. Пустили туда \маркшейдера\ и сапёров. Они пришли с лопатами и мешками. Вначале рыхлую землю стали брать из-под мёрзлой корки. Потом, когда земля оттаяла, поставили деревянную крепь и столбы по всему наклонному штреку, \как назвал его маркшейдер\. Подземный лаз уходил под землю и шёл с небольшим наклоном под фундамент больницы. Расчёт был большой. Сапёры пройдут под землёй тридцать метров и окажутся под полом подвала больницы. От часовни до наружной стены больницы по прямой было всего двадцать метров. Лаз подошёл к передней стенке фундамента, и её пришлось обходить, углубляя подкоп. Через несколько дней сапёры обошли фундамент, подрыли под пол подвала и стали выбирать камеру, где нужно сложить взрывчатку. Сапёры, работавшие в пороховой камере, отчётливо слышали звуки шагов и приглушённые голоса немцев, сидевших в подвале. Взрывчатка, мины и снаряды, собранные по всем подразделениям, были уложены, пороховую камеру плотно забили, шнур взрывателя вывели наверх в часовню. Почему я знал все подробности подготовки взрыва больницы, потому что меня заранее вызвали и велели возглавить штурмовую группу, которая после взрыва должна будет броситься и занять развалины кирпича. Я согласился, но оговорил условия. Когда перестанут падать камни и глыбы, отделение разведчиков и группа добровольцев из пехоты пойдут на развалины и займут их. И если немец не будет нас атаковать, я со своими двумя солдатами возвращаюсь на мельницу. Останутся те, кто не ходил на больницу. – Хватит! – сказал я – \Нельзя одним и тем же всё время страдать!\ В подвале лежи! В окна больницы \под немецкие гранаты\ прыгай! Принимаете такой вариант? Я пойду! Я не полковой разведчик, я иду на развалины больницы как доброволец. Моё предложение было принято. Я был доволен. Перед рассветом штурмовая группа в двадцать человек вышла на исходное положение.