Ванька-ротный

– В чём же это выражается? Где факты? Где доказательства? – А доказательства не нужны. Тебя просто подозревают. – Значит, конкретных фактов нет, а есть домыслы Савенкова и его предположения! А я вот к немцам не ушёл, и идти к ним не собираюсь! – политрук Савенков докладывает, что ты умело маскируешься. – Ну и идиоты! Они, конечно, знали, что в каменном подвале мёрзли люди. И когда я сказал об этом и добавил, что во всём виноваты только они, в ответ услышал поток отборной брани. – Правильно Савенков говорит, что ты морально разложился. Командный состав в ротах почти совсем повыбивало. Офицеры в полках сохранились почти все. Савенков прятался в тылу от самой волги, так что полковые и он сохранились для будущих поколений. Потом, после войны, он будет говорить, что воевал на переднее самом крае. А тогда он твёрдо усвоил формулу военной мудрости: пусть на передке Ванька-ротный сидит. Дело было даже не в том, что он не было вообще человеком, в любой ситуации и всегда он ловчил, виноватыми были другие. Возможно, вы спросите, почему. Потому, что он был трус и цеплялся за жизнь, не гнушаясь средствами. А как же остальные? А остальные, сами видите, сидели в Журах, Шайтровщине и ещё дальше – в Кобыльщине и Жиздереве, хотя полк по фронту был сосредоточен в одну линию на окраине города Белого. Я долго сидел на крыльце, ходил взад-вперёд около избы, пока, наконец, меня не вызвали для последнего разговора. Солдат-верзила с сытой, заспанной рожей, охранявший избу, посмотрел на меня, как будто он знал мою дальнейшую судьбу и по ней решение. Он боднул мне в сторону двери головой, иди, мол, вызывают тебя. Обратно в роту и в подвал я не попал. Меня сняли с должности командира роты и для исправления послали держать оборону на мельницу, что стояла на берегу реки ниже льнозавода. Мельница тоже располагалась, так сказать, на переднем крае. Но, по сравнению с подвалом и часовней, она стояла от немцев на приличном расстоянии. Место тихое. Пули совсем не летают. Мне даже по началу казалось страшно. Я каждую секунду ждал выстрела. На мельнице стоял пулемёт «Максим», находился пулемётный расчёт, жил политрук пулемётной роты Соков. – В качестве кого я туда иду? – спросил я комбата, когда тот окончил со мной говорить. – Ты? – ответил он, что-то соображая. Будешь оборонять мельницу. Вот и всё! – Я что-то не понимаю. На мельнице стоят пулемётчики, и с ними сидит политрук. А что там буду делать я? Вы что, мне даёте роту, взвод или просто пару солдат? – Вот именно, пару! Разрешаю тебе взять в роте двух стрелков солдат. И отправляйся с ними на мельницу. – А кто будет отвечать за оборону мельницы? – Ты, конечно! Пулемёт тебе будет придан, а пулемётчики не твои. – Что-то ты мне, комбат, закрутил голову и запылил мозги.