Ванька-ротный

Им сообщат об этом, а они и в ус не дуют\ На то и война, чтобы солдаты стояли насмерть! \Березин\ Никто не допустит, чтобы по вине разгильдяя ротного лейтенанта солдаты живыми оставили подвал. За каменными стенами в четыре кладки можешь умереть, но никак не сдать своих позиций \ради того, чтобы остаться в живых\. \Практически никто никакой помощи нам не собирался оказывать\ – На то мы и стрелковая рота, чтобы \от немца защищать батальонных, полковых и тылы\ держать оборону. На нас, на стрелковых ротах держится весь фронт \в то время, как у нас\. За нашей спиной \скрывались от немцев батальонные, полковые, дивизионные и фронтовые тылы\ сидят командир батальона и полка. И если стрелковая рота не выдержит и дрогнет, и солдаты разбегутся, то, считай, фронт на нашем участке будет открыт. \И затыкать его дивизии нечем\. \Я, конечно, по молодости надеялся и верил, что нас в тяжёлую минуту от напрасной гибели спасут. Но я, как всегда в те дни во время войны, себя обманывал. Я даже рассчитывал, что мне в критическую минуту дадут разрешение отойти на льнозавод. Но это было не так. Самовольный отход, трибунал или героическая смерть с солдатами – выбирай, что лучше! Что для тебя без суеты и хлопот. За \всю войну\ весь период боевых действий в наступлении, я ни разу не видел и не слышал, чтобы командир полка по соображениям тактики и сохранения жизни солдат дал приказ или молчаливое согласие стрелковой роте отойти с занимаемых ею позиций. Мы отходили только тогда, когда весь полк вместе с обозами бежал в тыл раньше нас. Когда ни батальонных, ни полковых уже на месте в помине не было. А если в критическую минуту сидели на месте, и работала связь, то сколько ручку аппарата ни крути, сколько в батальон ни звони, тебе всё равно никто не ответит. Ну и что ты будешь делать, когда приказа нет на отход. На том конце провода сидят и слышат твой взволнованный голос, но сделают вид, что оборвана связь. Такова правда войны! От неё никуда не уйдёшь! Представьте на миг, что к подвалу подошёл немецкий танк. Подошёл, приглушил мотор, опустил ствол орудия и направил его в окно у земли, через которое мы лазаем в подвал и наружу. Артиллерии в полку нет. По танку ударить прямой наводкой нечем. Вы поднимаете телефонную трубку и вызываете батальон. На том конце кто-то сопит и дышит, но голоса своего не подаёт. Знает, что ты об отходе просить разрешение будешь. Я как-то имел такой разговор с комбатом по телефону, что солдаты не выдерживают сидеть в ледяном подвале. – Ты должен воевать, а не звонить по телефонам! На тебя что, немцы нажимают? Ты просто трус, смерти боишься! Запомни одно! Ты должен воевать и держать оборону. Что-что? Ты сидишь в ледяном подвале? Ну и что! А я вот задыхаюсь от жары в натопленной избе и сижу, ничего.