Ванька-ротный

лейтенанту – Его торопи! мне прикажут произвести смену, я пойду и сменю. За мной дело не станет. А приказа пока нет. Я повернулся к Сокову, и мы продолжили разговор. Так я познакомился с земляком. Судьба нас потом свела на войне. Москвичей нас в дивизии было двое. На следующий день мы расстались. Я ушёл с солдатами на льнозавод. Из деревни Журы мы спустились на дно замёрзшей реки Нача и по протоптанной в глубоком снегу тропе пошли в сторону города. Замёрзшее русло реки шло по самой низкой отметке данной местности и служило хорошим укрытием, как дорога на передовую. Здесь была накатана довольно ровная и неширокая полоса по льду. По ней мы обошли несколько бугров, на которых стояли деревни Струево и Демидки. Река здесь имела довольно высокие и крутые берега. Что было там, наверху, из русла реки не было видно. Мы шли по глубокой впадине между покрытых снегом холмов. Где-то в начале пути река Нача слилась с рекой Обша. Ветер гулял по буграм наверху, а здесь внизу было безветренно и тихо. Только мелкий снег, медленно падая сверху, щекотал надбровья, нос и губы. Ветви кустов, утопшие в глубоком снегу и облепленные инеем, не шевелились. Над крутыми высокими берегами нависли причудливые снежные сугробы. Они подступали к самой дороге. Река вместе с дорогой сделала несколько крутых поворотов. \Казалось, что там наверху находятся немцы, а мы – живые маленькие человечки – пробираемся через снежный лабиринт и заходим к ним в тыл. Смотрю на провожатого. Командир сменяемой роты идёт спокойно. По его фигуре можно сказать, что немец ещё далеко. Мы обходим высокий бугор. – Прошли Демидки! – говорит он мне на ходу и показывает в сторону города. Перед нами город Белый. Но вот слева овраг. Дорога поворачивает влево и мы по оврагу медленно поднимается ко льнозаводу. Здесь среди обломков разрушенного кирпичного основания видны занесённые снегом механизмы трепальных машин. За льнозаводом дорога кончается. Дальше идёт протоптанная в снегу тропа. Перед нами две почерневшие от времени бревенчатые избы. Одна покосилась. На другой нет крыши. Отсюда, собственно, начинается наш рубеж обороны. Кроме этих бревенчатых полуразрушенных изб ни справа, ни слева до самого города не видно ничего. Слева от снежной тропы, которая поворачивает вправо и уходит в город, стоят круглые, окутанные белым инеем деревья. Они были не часты, но занимали всё открытое пространство до самого города. Их, видимо, посадили для укрепления почвы, потому что справа от них находился обрыв, а там, за обрывом, лежит низкий берег поймы реки. Эти деревья теперь кое-где сохранились. Большую часть их вырубили после войны, когда здесь начали строиться местные жители.