Ванька-ротный

Лошади надрывно храпели, сползая на животах по рыхлым сугробам вниз, повозочные орали и матерились, нахлестывая их по костлявым бокам. (На всем этом пути я за дорогой не следил. Мы шли небольшими группами между санями, помогая, когда нужно вытаскивать их из снежных сугробов.) Но вот обоз вышел на ровный и гладкий лёд, лошади звонко застучали стальными шипами подков, закрутили хвостами. Обоз подкатил под крутой обрыв берега. Наверху над нами был большой снежный бугор. Нам объявили привал. Лошади не люди! Они не могут сутками непрерывно идти. Их нужно поить. Им нужно давать воды, овса и сена. Им нужен отдых, иначе они дальше не пойдут. Повозочные прикрыли им дерюгами вспотевшие (загривки и) спины. Солдаты, кто, где стоял, повалились на (спину в) снег. Бросив корма лошадям, обозники залили водой походные кухни и приступили к вареву горячего хлебова.

5."

"(Видимо обозники топили походные кухни на ходу). Привал продолжался до самого вечера. Потом нам дали по паре сухарей и плеснули по черпаку горячего пойла. Во время следования по маршруту, на дороге в любом месте мы (обоз) могли напороться на немцев. Но немцы видно избегали забираться в снежные просторы и глушь. Главной заботой роты была не столько охрана обоза от немцев, а сколько толкание и вытаскивание из снега застрявших саней и лошадей. На переходах солдаты стрелки были молчаливы и угрюмы. Но стоило им с часок поваляться в снегу, получить пайку хлеба, застучать около кухни котелками, как начинались шуточки и разные (прибауточки) словечки. Новобранцы ещё не успели принюхаться к немецкому пороху, им казалось, что шарканье ногами по снежной дороге и есть настоящая фронтовая солдатская жизнь. Повозочные тоже были (в этом) железно уверены, что это и есть священная война. Если не приближаться к большакам и столбовым дорогам, по которым отступал основные части немцев, то можно было тащиться с обозом, не встречаясь с немцами на всём (этом) далеком и извилистом пути. Погода опять нахмурилась. Немецкая авиация не летала. Прошло более недели, а события пережитого кровавого четверга снова и снова всплывали пред глазами. Я не улыбался солдатским шуточкам, сидел на краю саней задумчивый и хмурый, мне непонятными были их ухмылки и веселые словечки. А с другой стороны думал, пусть пофыркают и не думают о войне, смех для солдата отдушина. Придёт время, и они перестанут смеяться. Ночью нам приказали покинуть обоз и выйти вперёд на деревню. Рота растянулась на узкой лесной дороге. Солдаты шли, где по одному, а где по двое. В узких местах они толкались, не желая сходить в сторону, и залезать по колено в снег. Сквозь небольшие прогалины между деревьями, мы увидели снежное поле и деревне. Передние остановились, а задние ещё тащились сзади (по лесной дороге).