Виват Россия!

 – Он снова повернулся к Малышеву. – Давайте-ка вы отогрейтесь для начала, пообедайте, а уж потом и делом займёмся.

– Как скажете, Алексей Петрович, – согласился тот. – Замёрзли в дороге изрядно. А это вот мастер со мной. – Он показал на невысокого мужичка, переминавшегося позади на снегу. – Яковлев Ефрем. Хороший, кстати, мастер-инструментальщик. На последний штуцер, который только-только вот на вооружение приняли, он лично прицел измыслил.

Первые два дня комиссия работала на большом заводском складе, где было собрано всё выработанное оружие. Замерили у каждого образца калибр, проверили работу механизма ударных замков, несколько фузей даже разобрали до самых мелких деталей и внимательно осмотрели. Нареканий ни к чему не было.

– Смотрите, смотрите, Григорий Антипович, всё проверяйте, безо всяких скидок на наше знакомство, – подначивал Малышева Алексей. – Я за качество своих ружей отвечаю.

– Да вроде никаких изъянов пока нет, – вынужден был признать тот. – Как армия ещё, чего господин поручик скажет?

– С виду всё ладно, – дал оценку Солонцов. – Всё вроде работает, клинковая сталь нужной закалки, удар хорошо держит, проверил уже. Крепежи на штыках вполне себе надёжные. Осталось провести только лишь отстрел.

– Вот завтра давайте этим и займёмся, – высказал мысль Егоров. – Как господа собираются отбирать образцы?

– Как обычно – по одной фузее с полной сотни, ещё пару пистолей и штуцер на отстрел возьмём, – ответил Малышев. – На каждую фузею по два десятка выстрелов должно причитаться, на пистоль и на штуцер по пять.

– Да у нас всего-то две сотни ружей, чего уж мараться, давайте одно с полусотни будем брать? – предложил Егоров. – И отстрел на каждое увеличим в два раза. Я бы ещё и усиленным, полуторным зарядом посоветовал их испытать.

– Не-е, ну его, это уж точно ни к чему, – не согласился Малышев. – Не нужно усиленным, нужно как положено по инструкции отстреливать. Если что, мы и так всё увидим. По фузеям ладно, берём четыре штуки и выпускаем из каждой по три десятка пуль. И то ведь хлопотное дело в такой-то вот холод.

Целый день гремели в овраге выстрелы. Все образцы оружия отработали без нареканий. Были, конечно, осечки, пару раз на сильном морозе заедал механизм ударного замка, но для оружия конца восемнадцатого века это было нормой. И к концу третьего дня в поместном правлении был подписан документ, по которому государственная казна принимала двести пехотных фузей, два десятка драгунских пистолей и шесть штуцеров, сработанных на заводе Егорова."

"– Алексей Петрович, я Ефрему завод показал, дал пощупать то, чем мы думаем заниматься, у него аж глаза загорелись, – рассказывал после отъезда обоза с оружием Бочаров.