Ромовая бабочка

– Алиса Волконская, я вас люблю и прошу оказать мне честь, стать моей женой. Вы согласны?

Я не знаю, что она мне сейчас ответит. В ее глазах и лице было столько эмоций, что я уже не мог выцепить достоверную. Радовало одно, удивить её у меня точно получилось!

Алиса

Моё состояние в данную минуту не поддавалось никакому психоанализу. Это словно тебя нанизали на шампур для мяса, но душа твоя при этом взлетела в небеса и теперь свободно гуляла по степным просторам вместе с ветром. Вся моя кожа будто горела под сотней взглядов чужих людей, и одновременно от ставших уверенными мужских пальцев распространялось нежное тепло по сосудам прямо в сердце.

Знала ли я сегодня утром, что этот вечер окончится именно так?! Нет! Такой шальной мысли даже на краю моего немного больного сознания не возникло.

После первого смс от Романа я бы от радости упала с кровати, но уже лежала на полу. Мой счастливый вопль «он написа́л» слышали соседи даже близ расположенных домов, что уж говорить об временно оглохшей Селине. Мы же с подругой уснули на полу совсем рядышком.

Под чутким руководством Сафроновой я писала ответы своему мужчине, невзирая на глупость и нерациональность этой ночной переписки. Ведь можно было позвонить или вообще обсудить выбор парфюма днём, а не посреди ночи.

Весь следующий день я ждала и дождалась. Савельев сам не появился, но пришёл огромный букет с мужскими ногами. Именно так я увидела Владимира Петровича, выполняющего роль посыльного. Новый парфюм был мне знаком, но сама мысль, что его для меня выбрал сам лично мой любимый снобик, приравнивала ароматную жидкость к святой воде.

Утро порадовало меня свежим букетом и очередным подарком.

Именитая коробочка даже без своей надписи говорила сама за себя. Tiffany. Я, привычный ценитель ювелирной красоты в силу рода деятельности отца, и то пришла в тихий восторг при виде огромного жёлтого бриллианта в окружении белых мелких.* Теперь эта подвеска стала моей второй особенной прелестью после вернувшегося из ремонта браслета. Мой знакомый ювелир пообещал сломать мои руки, если я ещё раз кину сие достояние, а теперь ещё одно творение добавится в его виденье.

Наверное, я всё-таки продажная княгиня, или это родовое проклятие любви к прекрасному, но после таких знаков внимания со стороны лишь частично провинившегося мужчины ни мой мозг, ни совесть не позволили больше дуться на Ромашку.

Идя на этот бал, я изначально была готова к всепрощению, так что вид Ольги, нахально хватающей моего принца, лишь легонько кольнул в сердце. За эту кратковременную, но все-таки боль, моя экс-подруга была высмеяна в самых жестоких выражениях. Это впервые, когда я смогла сказать этой недалёкой всё, что всегда думала об её мерзком поведении, идиотизме, блядстве и полном отсутствии мозгов.