Жестокий роман

Глаза выдают опыт. Мальчишка так смотреть не станет. Передо мной взрослый мужчина. Опасный. Жестокий. Властный.

Странный тип. Такой вальяжный. И в то же время угрожающий. До жути. Чувствую затаенную дикость. Нутром. Кожей.

Интересно, почему мы здесь? Ради какой цели? Что за темные дела между ним и Маратом? И общение необычное. Непривычное. Подозрительное. Сразу не разобрать: дружба или вражда.

Весельчак. Смехотворное прозвище для моего мрачного палача. А его собеседник явно не тянет на Покойника. Уж слишком живучий на вид. Откуда эти диковинные клички? Чего я не понимаю? Что упускаю из вида?

— Этот человек был моим старшим братом, — заявляет Марат абсолютно ровным и спокойным тоном, словно речь идет об очевидных вещах.

А у меня земля враз уходит из-под ног.

Был? Братом. Старшим. Что?! Создавалось впечатление, будто в семье старший сын именно Марат.

Застываю с открытым ртом, отказываюсь принимать услышанное.

Разве можно быть кровным родственником, а потом вдруг перестать? В какой реальности возможен подобный поворот?

Я выгляжу настолько шокированной, что мой тюремщик решает милостиво прояснить ситуацию.

— Он предал наш род, — продолжает мрачным тоном. — И поэтому потерял все. Даже свое собственное имя.

— Такова доля, — беззаботно пожимает здоровенными плечами громила напротив, ловит мой пораженный взгляд и заговорщически подмигивает: — Я бы и сейчас не стал ничего изменять. Если моя правда расходится с понятиями рода, то к дьяволу род. Все просто. Кто себя предаст, жизни не достоин.

— Завязывай, — обрывает Марат. — Не искушай нарушить слово.

— Твое слово кремень, — заключает уверенно, хохотнув, прибавляет: — Ты ж всегда был упертый баран. Никогда назад не повернешь."

"Мужчина говорит с легким, едва уловимым акцентом, словно давно не общался ни с кем на русском языке.

— Ты потерял право оценивать мое поведение, — чеканит Марат.

— Ну, очевидное-то могу подметить? — скалится.

Проклятье. Как похожи. Прямо отражают друг друга. Рустам едва ли дотянет до этого уровня. Матерые зверюги.

Да только есть отличие. Одно. Как минимум. Марат скован по рукам и ногам. Обычаями. Традициями. Законами. Долгом. А этот… свободный.

— Выкладывай, — требует холодно. — Чего такого срочного нарыл?

— Здесь? — косматые брови взмывают вверх. — Подожди, сперва до дома доберемся, там и обсудим дела.

— Дом отступника, — цедит с ядовитым презрением. — Я порог не переступлю.

— Ну, вообще-то это квартира, и не только моя.

— Знаешь ведь наши правила.

— Знаю, — кивает. — Но ты уже нарушил их, приехав сюда.

Оборачивается всем корпусом ко мне, хватает за руку, сжимает мою ладонь.

— Джон, — полные губы растягиваются в широкой улыбке, обнажая идеально ровные белые зубы. — Программист.