Актриса на главную роль

А Наталья внезапно сорвалась с места и направилась обратно к столу, что уж совсем никуда не годилось – все насмарку! Ладно текст выскочил из памяти, бывает, но последовательность действий-то уж наработана до автоматизма! По сценарию она сейчас вообще уходит со сцены!

Глафира поднялась, собираясь остановить прогон, взяла микрофон и, уж набрав воздуха в легкие, чтобы отдать распоряжение, замерла, так и не произнеся ни слова, осознав в эту секунду, что происходящая на сцене непонятная фигня с артисткой и есть та самая беда, предчувствие которой не давало ей покоя.

Гордеева металась по сцене, словно не понимала, куда ей надо идти и что делать, активно жестикулировала, размахивая руками, говорила что-то невнятное, путаное, дыхание ее сбилось…

– Наташа! – Полонский, находившийся ближе всех к девушке, первым сообразил, что с партнершей происходит что-то неладное, и взял за руку, пытаясь остановить эти сумбурные метания.

Схватив литровую бутылку с водой, которая всегда стояла на режиссерском столе во время работы, Глафира сорвалась с места, стремительно помчавшись к сцене и громко выкрикивая распоряжения на ходу:

– Вера! Срочно вызывайте «Скорую», у нас тяжелое отравление! Лев Андреевич, усадите ее и держите крепче! – Влетев по боковым ступенькам на сцену к начавшей биться в судорогах Наталье, Глафира продолжала отдавать громкие, четкие указания: – Игорь Денисович! Сядьте за стол! Охраняйте бутылку и бокал, из которого пила Наталья! Это понятно?

– Понятно! – кивнул Антонов, сразу же сообразив, что Глафира имела в виду.

– Вы же мента в кино играли, вы в курсе! Берегите вещдоки! Сами не касайтесь и не позволяйте никому!

– Да понял я, понял! – проворчал тот в ответ, но приказание режиссера исполнил быстро.

Глаша тем временем добежала до Полонского, еле удерживавшего задыхавшуюся, бьющуюся в судорогах Наталью.

– Запрокиньте ей голову! – потребовала Глафира, скручивая крышку с бутылки. – Олег! Помогите! Надо держать ей голову!

Сомов, словно по команде «отомри», очнулся от растерянности и бросился на помощь. Вдвоем с Полонским им удалось приподнять и удерживать голову Натальи в одном положении, и Глафира, жестко ухватив девушку за подбородок, сумела приоткрыть большим пальцем ее рот и стала вливать воду.

– Глотай, глотай, Наташа! – кричала она. – Слышишь меня? Глотай! Вера! – позвала она, не прерывая процесса. – Найдите таз, емкость какую-нибудь, тащите сюда хоть ведро с пожарного щитка! И надо еще воды!

– Поняла! – прокричала верная Верочка, успевшая и «Скорую» вызвать, и оказаться на сцене практически след в след за Глафирой.

Глаше удалось, почти ничего не расплескав, влить в Гордееву около литра воды.

– Переверните ее! – распорядилась Глаша и показала, как надо перевернуть.