Актриса на главную роль

Все были в напряжении, труппу лихорадило, но надо отдать должное: артисты как-то внутренне мобилизовались, собрались, не позволив состоянию давящего уныния повлиять на рабочий настрой.

Репетицию начали достаточно ровно, без особых нареканий со стороны Глаши, так, по мелочи, кое-какие уточнения, штрихи, напоминания, а в общем работали актеры добросовестно – все понимали, что стоит на кону. Быстро вошли в нужную атмосферу, энергетику спектакля, все старались.

А Глаша напрягалась. Что-то не давало ей покоя. Что?

Играют артисты очень хорошо, на самом деле стараются, полностью отдаются процессу, все молодцы. И настрой правильный, и все идет почти прекрасно. Не идеально, понятное дело, но очень хорошо.

Так, и что тогда? Что?"

"Не понимая, не чувствуя, что конкретно ее беспокоит и настораживает, Глафира подобралась, словно кошка перед атакой на заигравшегося воробья, села ровно, смотрела с повышенным вниманием на сцену, внутренне готовая к любым непонятным событиям. Но все шло себе штатно, в хорошем рабочем режиме.

Как раз подошли к одной из центральных сцен постановки – очень важный монолог героини, во время которого та много и динамично перемещается по сцене, активно жестикулируя. В один из моментов она подбегает к накрытому столу и, распаленная эмоционально, широким нервным жестом наливает в винный бокал приличную порцию коньяку, выпивает залпом и продолжает свой монолог.

В запале, забыв поставить пустой бокал на стол, героиня начала расхаживать по авансцене, размахивая им, вернулась к столу, снова нервным, дерганым движением налила коньяк в бокал, поднесла к губам, остановилась, произнесла слова, замолчала, задумываясь, понюхала содержимое бокала, поморщилась и резким движением выплеснула его на пол. Потом поставила бокал на стол и буквально побежала к главному герою, сидящему на стуле в углу сцены все время ее монолога.

«Ну, молодец, – мысленно комментировала Глаша про себя игру Гордеевой. – Давай. Вот правильно, здесь форсируй. Да, вот так. Здесь тише… тише, как мы делали. Да, вот так. Шире жест, шире…»

Сцену Гордеева прошла отлично! На пять.

И вдруг сбилась с шага, словно споткнулась, остановилась, растерянно потерла лоб пальцами.

«Ум-м-м… – мысленно простонала от бессильного разочарования Глафира. – Текст забыла. Ну блин! Ну какого хрена, а!» – мысленно возмутилась она такому отношению к работе.