Актриса на главную роль

– Давайте я вам подберу что-нибудь переодеться, – предложила та. Глафира осмотрела себя – м-м-м-да, ну и видок. Вся одежда заляпана пятнами совершенно определенного происхождения.

– Да, было бы неплохо переодеться, – согласилась она, оценив нанесенный ущерб.

– Ничего, – заверила ее Земцова, – мои девочки выстирают и все приведут в порядок, а я вам сейчас что-нибудь достойное найду.

– Тогда в кабинет принесите, если вам не трудно, Лена, – попросила Глаша.

– Глафира Артемовна! – окликнул ее начальственно-требовательно Грановский, но в голосе его слышалась тревога. – Объясните, что происходит? Что случилось с актрисой Гордеевой?

– Актрисе Гордеевой стало плохо, видимо, сильное пищевое отравление, – не для него, а для всех громко спокойно и четко произнесла Глафира. – Скорее всего, съела что-то непригодное. Мы с артистами оказали ей первую помощь. Подробности я объясню вам после того, как переоденусь.

– Через пятнадцать минут в моем кабинете, – распорядился Грановский, развернулся и пошел по проходу прочь, сопровождаемый верной Зиной Осиповной.

– Спасибо, Лена, – разглядывая принесенный Земцовой в кабинет наряд, поблагодарила Глаша.

Кипельно-белая хлопковая блуза строгого кроя и к ней юбка фиолетово-голубых тонов до колен из плотного шелка, вроде бы и строгая, классический «карандаш», ан нет – с некой фривольностью – не в обтяжку, как полагается, а с тщательно скрытым глубоким запахом.

– Интересный комплект, – заметила Глафира.

– Я подумала, что будет хорошо сочетаться с вашими мокасинами.

– Благодарю, – сдержанно повторила Глаша.

И поймала себя на мысли, что уже привычно, как всякий раз при встрече с этой девушкой, поражается облику Лены – какая все же у нее интересная внешность: четкие, словно прорисованные, практически идеальные черты очень симметричного лица, что крайне редко встречается в природе. И непростой взгляд интересных, миндалевидных глаз. Вот бы кому на сцену, подумалось ей в который уж раз.

– Я хотела спросить, Глафира Артемовна, – уже взявшись за ручку двери, повернулась Лена, – что теперь будет с постановкой? Премьеру отменят?

– Ну почему же отменят. Нет, – ответила Глаша, – будем искать замену Гордеевой, экстренным образом прогонять постановку с другой актрисой. Некоторых актрис мы и так предполагали на второй состав, многие учили текст. Так что премьера состоится.

– Это хорошо, – кивнула Лена и вышла за дверь.

– Что же это творится, Глаша? – спросил Грановский, когда Глафира села напротив него в кресло за столом.

Тихон Анатольевич за эти дни, казалось, подрастерял благообразности и величия. Он по-прежнему выглядел мощным, породистым барином, но уставшим и придавленным обстоятельствами.