Рогатый папа

Да еще и сам театр когда начинали строить, наплевали на технику безопасности, не провели гидроизоляцию как следует…

– Тут неверное все в плесени… – я огляделась, пытаясь увидеть потемневшие от влажности стены – но нет. Все выглядело, как новое, разве что ужасный слой пыли на полу портил все впечатление.

– Тут выросло кое-что поинтереснее плесени. – фыркнул Герман, и выбрав один из ключей, открыл им ничем не приметною дверь. – Идем, тебе понравится.

Я шагнула за ним в темный проем, но Нагицкий тут же щелкнул выключателем на стене и одна за одной с небольшим запозданием по всему периметру загорелись лампочки.

Потолок был низким – протяни руку, поднимись на цыпочки – и достанешь, но при этом само помещение было по размеру как зал для репетиций, а возможно даже под ним и находилось. Пол был вымощен старой расколотой плиткой, краска со стен кое-где облупилась, и тем не менее здесь действительно было на что посмотреть. Странное дерево торчащее ровно по середине. А может быть это лишь корни этого дерева или просто выточенная из камня скульптура?

Это нечто состояло из множества перевитых между собой веток каждая толщиной в мою руку. Они пробивались из пола, напоминая сначала корни, потом сплетались в единый ствол, а затем снова расходились подпирая собой потолок здания.

Листьев было не много, я заметила всего пару пожухлых, висящих на самой верхушке.

Сделала несколько шагов вперед, и обернулась на Германа. Он, закрыл на за нами дверь, отрезая от остального мира, и теперь не сводил глаз с этого странного дерева. И странное дело, он вроде бы улыбался, но взгляд при этом был таким тоскливым, что у меня невольно щемило сердце.

Тишина слишком давила.

– Подумать не могла, что у нас под зданием растет такое. Пожалуй, от этого фундамент разрушится быстрее, чем от грунтовых вод. Давно оно тут? Или оно уже сухое?

Сделала еще пару шагов, обходя странное растение по кругу. На очередном шаге замерла, так и не донеся ногу до земли. Дерево было вовсе не деревом. Скульптурой. По крайней мере, в тех ветках, что сплетались в ствол, четко угадывались черты женщины. Руки, поднятые к потолку, ноги, врастающие в пол, обнаженная грудь, лицо.

– Она не разрушает. Она наоборот, удерживает, – произнес Герман с трепетом.

– Она? – я нахмурилась и осторожно протянула руку к ветвям. Кора была теплой и словно пульсировала.

Я вдруг почувствовала себя огромной. Как Алиса из Зазеркалья, съевшая неправильный пирожок и теперь вынужденная лишь смотреть в маленькую дверцу, вместо того, чтобы свободно войти в нее.

Надавила на кору чуть сильнее, придвигаясь ближе, коснулась второй ладонью и тут же ощутила легкое головокружение. Мне начало казаться, что то ли я падаю, то ли пол вдруг резко покачнулся.