Рогатый папа

Вопрос прозвучал настолько неожиданно и настолько в точку, что я не выдержала прямого взгляда и отвернулась.

Ну скажу я ему, что он сделает? Ноги всем переломает? Прикажет уволить весь театр? Приставит телохранителя? Да упаси боже!

Нет, проблемы с безмозглыми сплетницами мне придётся решать самой."

"– Кроме тебя – никто, – в итоге, безрадостно отозвалась я, подняв голову.

Вот только по темному прищуру его глаз становилось ясно, что он уже уловил мое настроение и попытается докопаться до правды сам.

Этого допускать не хотелось. Его заступничество вполне могло сыграть прямо противоположную роль. Еще решит, что мне опасно бывать в театре, и отправит в досрочный декретный отпуск.

Краем глаза я заметила, что дверь распахнулась. В душевую влетела Ксюша, не сразу заметив, что она тут не одна. Девушка рванула к вешалкам, вернее, к торчащим штырькам в стене, что их заменяли. Она подцепила одиноко висящий полиэтиленовый пакет с какими-то вещами, облегченно выдохнула и лишь затем заметила нас с Нагицким.

О двусмысленности позы и говорить не приходилось. Я была завернута лишь в одно полотенце, Герман был хоть и одет, но стоял так близко, что вопросы отпадали сами собой.

– Оу… извините… – проблеяла Ксюша, пятясь назад, – пакет забыла…

Нагицкий же по-прежнему смотрел лишь на меня. Вопросительно приподнял бровь, словно ожидая, что я сама попытаюсь что-то ответить нашей нечаянной свидетельнице. А может, думал, что я начну демонстративно вырываться? Или же просто начал о чем-то догадываться?

Мысленно представила, что будет твориться завтра на репетиции, новый виток сплетен, возможно, опять какая-нибудь гадина попробует испортить мое выступление…

«А не пойти ли им всем к черту!» – мысленно выругалась я и неожиданно для самой себя обхватила мужчину руками за шею, притягивая к себе.

Это было словно прыжок в реку с разбега, словно выпить холодной воды в полуденный зной, словно из зимы сразу оказаться в лете.

Ксюша, сплетни, сама душевая, где они сейчас находились. Все исчезло в обманчивой мягкости его губ. Обманчивой, потому что стоило лишь немного поддаться ей, как тут же накрыла штормовая волна, погребая под собой, сминая все на своем пути.

Хлопнула дверь – Ксюша выбежала, наконец то оставляя их, торопясь должно быть разносить сплетни. Но кого это сейчас волновало?

Руки, дразнящие прикосновения.

Не те, практически целомудренным поглаживания губкой минутами ранее, а такие, что все тело буквально сгорает страстью, заставляя иступлено прижиматься к желанному мужчине.

И я покорно изгибалась на встречу его рукам. Кажется, еще чуть-чуть и полотенце – последний оплот моей брони – падет к его ногам вместе со мной.

Прямо здесь и прямо сейчас.