Рогатый папа

Разозлившись, я тряхнула головой, принимая наконец решение.

Полотенце полетело на пол. Стараясь не обращать внимания на свою же наготу, я сделала шаг назад, опять включила воду.

– Тогда, может быть, потрете мне спинку? – мой голос прозвучал неестественно. Фальшиво.

Я мысленно сделала заметку. Лучше вообще не говорить. Любое мое слово может быть использовано против меня, а я ведь не должна давать ему согласия.

Герман не шевелился и, кажется, даже не дышал. Он не сводил с меня темного мрачного взгляда. Настолько недоброго, что на миг стало страшно. Понял мой план? Сейчас наорет, ударит, вытащит из душа. Голышом протащит через весь театр, затем бросит в машину, увезет в свой огромный мрачный дом и уже точно никуда не выпустит до самых родов."

"Все это в один миг пронеслось в моем воображении. Благоразумие вопило, что нужно капитулировать.

К черту благоразумие. Или, в данном случае, – к фавну.

Взяла в одну руку губку, а в другую баночку с гелем для душа. Звучно щелкнула крышкой.

Герман медленно-медленно облизнулся. Я замечала у него этот жест, он часто сидел так на репетициях и облизывался. Будто мы все для него были лишь кусками мяса разной степени прожарки. Но если на репетициях он пугал меня, то сейчас выглядел дико порочно.

Не глядя, выдавила гель на губку и несколько раз сжала ее, вызывая густую мыльную пену, а затем, отставив баночку в сторону, начала медленно водить губкой по своему телу.

Кожа под взглядом Нагицкого горела не хуже, чем от его прикосновений, под этим тягучим пьянящим вниманием я и сама невольно начала дышать глубже, внутри скручивалась тугая пружина желания.

«Что же я творю?»

Но отступать было поздно. А Герман по-прежнему не двигался, словно завороженный моими движениями.

Руки предательски дрожали, и, чтобы хоть немного расслабиться, я прикрыла глаза, закусив губу. Только шум воды, теплые капли, обволакивающие тело, и мягкая пена.

«Ну же… давай… – мысленно подначила я мужчину. – Неужели тебе не хочется?»

Неожиданно мою ладонь накрыла чужая. Властная, сильная. Губка скользнула из моих рук в его.

Вентиль скрипнул – Нагицкий перекрыл воду, а затем чуть подтолкнул меня к стене. Я не сопротивлялась – послушно прижалась к холодной кафельной поверхности.

Сердце колотилось как бешеное, все внутри предательски сжималось от предвкушения. И я действительно этого желала, хоть и не хотела признаваться даже самой себе.

Он коснулся рукой моей талии, отчего по внутренней стороне бедер пробежали мурашки. Я выгнулась ему навстречу, с силой кусая губы. Словно боль была способна отрезвить меня, но она лишь сильнее погружала в пучину возбуждения.

«Сделай хоть что-то!» – взмолилась я. Попыталась повернуться, чтобы посмотреть назад. Но он мягко, но твердо удержал меня за шею, не давая этого сделать.