Веселый Роджер

Тружусь сутками над отелем на Яблоневой, лично занимаюсь закупками всех материалов, вплоть до гвоздей и скотча, обсуждаю сроки с клиентом и подрядчиками. Ремонт, первый, грязный этап которого можно назвать той же стройкой, но представьте себе, Марат Эльдарович ни разу не был ни в одном строительном магазине, не знает, как зовут прораба и рабочих, какую технику используют для отделки его отеля. Это огромная ответственность, которая давит, нередко провоцирует появление страха, что не справлюсь, и тогда больше подобных проектов и, собственно, денег мне не видать. Сотни раз перепроверяю свои схемы, расчеты, чеки. Но пока вроде бы дела идут неплохо, работа кипит, материалы привозят практически вовремя. Я стараюсь.

Стою в лифте бизнес-центра, где располагается офис «Континента», смотрю на свое отражение в зеркале. Я только из парикмахерской, где мне наголо побрили треть головы слева, открывая гладкую ровную кожу, справа оставили длину сантиметров семь. Я вообще не упускаю случая продемонстрировать места, где моя кожа не уродлива. Периодически брею голову полностью или частично."

"В углу напротив жмется к стене румяная, разодетая вся из себя барышня, высокомерно, с отвращением поглядывает на мои руки. Я ей не нравлюсь, она меня осуждает. Думает, что никогда бы не связалась с таким, как я. Никогда бы не разрешила своему ребенку сделать с собой подобное. И что по мне плачет дурдом.

Вы знали, что людей, у которых большая часть открытого тела покрыта татуировкам, могут не взять в армию только поэтому? Их отправляют к психиатру, так как ставится под сомнение адекватность. Таким нельзя доверять оружие. Мне его нельзя доверять, запомните это.

Барышня думает, что я психопат, ей не нравится находиться со мной так долго наедине.

Правильно думает, жаль, не у всех так хорошо развито чувство самосохранения. Ей неприятно даже стоять рядом.

– Представляете, а некоторые женщины с удовольствием со мной трахаются, – улыбаюсь я, специально оглядывая ее с ног до головы.

Она брезгливо щурится и отворачивается, а на нужном этаже пулей вылетает из лифта.

– Чучело, – бросает сквозь зубы.

В офисе, как и всегда, людно и душно. Жарко. Быстро заполняю нужные документы, сдаю в архив привезенные бумаги, пью кофе и убегаю. Всё как обычно.

Тома уже замучилась объяснять, почему я не беру новые съемки. У меня накопилось пять необработанных фотосессий, в каждой папке по восемьсот фото, с которыми что-то надо делать. Мне некогда за них браться. Может, засяду в выходные?

Жизнь идет своим чередом. Периодически мотаюсь к маме, иначе она начинает подозревать, что я опять увлекся транками, и беспокоится. Артём на глаза не попадается, к счастью. Алиса иногда пытается напроситься на чай – вот от этого, кстати, становится жутковато.