Самоход. «Прощай, Родина!»

За мертвого приняли или просто мимо пробежали – кто знает?

Только и немцы недалеко ушли. Через десяток километров они напоролись на роту наших тяжелых танков КВ на марше – их броню могли взять только 88-миллиметровые зенитные орудия, а с появлением у немцев «тигров» – и они. Бой был жарким, немцы потеряли большую часть танков, и наступление захлебнулось.

На несколько дней установилось неустойчивое равновесие сторон. Единой линии фронта в ее классическом понимании – с траншеями, дотами и дзотами – не было. Каждая из сторон старалась подтянуть из тылов к линии соприкосновения воинские части. Но они были далеко, их следовало еще перебросить. А наступать уже не было сил: части обескровлены, техника частично уничтожена, ощущалась острая нехватка топлива, боеприпасов и продовольствия.

Виктор пришел в себя вечером – от холода. Руки и ноги у него окоченели так, что он их почти не чувствовал. Кабы не меховая куртка, замерз бы насмерть. Конечно, полежи-ка на морозе, на обледеневшей броне несколько часов.

Он с трудом поднялся на четвереньки, не удержался, упал и ударился – ноги и руки не слушались. В ушах как будто вата, звуки доходят приглушенно.

После нескольких попыток подняться он все-таки встал, осмотрелся. Темно, и невозможно сказать, ночь сейчас или вечер. На снежном фоне виднеются сгоревшие и подбитые танки и самоходки. Снег вокруг сгоревших машин оплавился, и была видна земля. И вокруг – ни одной души. Виктор хотел крикнуть, но побоялся – вдруг немцы недалеко. Тогда смерть или плен.

Он выбрался из разбитой самоходки, постоял, держась за борт. Понемногу руки и ноги отошли, да и слух восстановился. Надо идти – только куда? Где наши? Судя по битой технике, от танковой роты «шерманов» и приданных ей самоходок ничего не осталось.

Он уже двинулся на восток, сделал с десяток шагов, как вдруг дошло – надо вернуться к самоходке, взять автомат. У него ведь только пистолет, и от немцев, случись с ними столкнуться, не отбиться.

В каждом СУ-76 для самообороны имелся на левом борту пулемет ДП и автомат ППШ, а также гранаты Ф-1 в сумке.

Пулемет был покорежен, да и не думал Виктор тащить с собой такую тяжесть. Он осмотрел автомат: исправен, но диск один. Где другие, искать не стал. Из гранатной сумки вытащил две лимонки – как называли на фронте гранаты Ф-1. Гранаты оборонительные, мощные, пригодятся. Нынче он не танкист, а пехотинец и сам о себе думать должен.

Лимонки рассовал по карманам. Постоял, послушал, нет ли подозрительных звуков. Вроде как мотор работает – далеко. Посмотрел на часы и увидел – стрелки стоят.

Звук двигателя доносился с востока, куда ему надо было идти. Туда он и направился.

Показалась темная громада подбитого танка, по угловатым очертаниям – T-IV. За ним – отблески пламени.

Виктор осторожно подошел.