Самоход. «Прощай, Родина!»

Виктор подтянулся, выбрался на башню и под прикрытием ее спрыгнул назад, на моторное отделение. А уж с него сполз с кормы на землю.

Слева, в сотне метров от него вовсю горел «шерман». Номера на башне Виктору было не видно, и потому непонятно было – чей экипаж и жив ли он?

Справа, невидимый за развалинами избы, чей-то «шерман» стрелял из пушки. Потом прозвучало несколько выстрелов из самоходки.

Опытный вояка всегда в состоянии различить на слух, что стреляет. У танка звук выстрела резкий, как будто пастух кнутом ударил. У самоходки более глухой, как у обычной ЗИС-3. Также и пехотинец различит, ведет огонь пулемет «максим» или «дегтярев», ППШ или немецкий МР 38/40.

Виктор упал в снег и подполз к углу избы. От нее остались только два нижних венца бревен, но от пулеметного огня они прикроют.

Неподалеку стояла самоходка СУ-76. Двигатель работал – на морозе был виден выхлоп. Но самоходка не стреляла.

Виктор подосадовал: наверное, командир неопытный. Спасение танка или самоходки в бою – подвижность. Если замешкался, встал – получишь снаряд. И, как говорится, кто не успел – тот опоздал. Так и хотелось Виктору крикнуть: «Парни, да двигайтесь же вы, не стойте!» Но в бою кто его услышит? Только голос сорвет.

Виктор пополз к самоходке. Снег был рыхлый, глубокий и хорошо скрывал его от пулеметчиков.

Он подполз к боевой машине сзади, встал в полный рост и заглянул в боевое отделение.

Весь экипаж самоходки был убит, пол, стенки бронеотсека – все было в крови. На лобовом листе рубки зияла пробоина. Но пушка была цела, и мотор работал, стало быть – воевать можно.

Виктор вытащил трупы из самоходки и уложил их рядком на земле.

– Вы простите, ребята, что бросаю вас здесь, но бой еще не окончен…

С «сучкой» он был знаком, только повоевать на ней не пришлось. Из-за нее и в штрафбат попал.

Виктор уселся на место механика-водителя, выжал фрикционы, и, включив передачу, тронул боевую машину. Эх, наводчика бы ему – как не хватает! Была бы башня, как у танка, вращающаяся – тогда другое дело.

А сейчас он рванул к полуразрушенной избе и встал за ней. Спереди корпус теперь уже его самоходки прикрывали бревна избы, немного вперед и вправо стоял его бывший подбитый «шерман». Он не взорвался – просто горел.

Виктор перебрался на сиденье наводчика – прицел был целехонек. За оптику он опасался. Маленький осколок – и прицелу конец. Тогда стрелять можно было в белый свет как в копеечку.

Он открыл затвор: снаряд уже в казеннике – отлично! Без механика-водителя плохо, у пушки ЗИС-3 угол горизонтального обстрела – по пятнадцать градусов вправо-влево, только для точной наводки. Грубая наводка возможна только поворотом всего корпуса самоходки.

Но танков противника много, и один уже сам в прицел наползает.