Роддом. Сериал. Кадры 1–13

Куда я денусь! Ну и вот… А вы — самые близкие, к вам и привёз… Ваши выбежали, а у неё уже ребёнок рядом на сиденье валяется! Я и так страху натерпелся… А эта ваша — адрес давай, фамилию! Дурдом, блин!

— Видишь, Борисовна? Мужчина — герой! Вы что, мужчина, не в курсе, что добрые дела безнаказанными не остаются? — улыбнулась Татьяна Георгиевна. — Идите уже, идите.

На столе приёмного зазвонил телефон.

— Что ещё?

— Не «что», а «кто». Вас срочно в родзал вызывают, Татьяна Георгиевна. Эта, которая из автобуса, ещё одного родила.

В родзале, у столика с инструментами, мелко тряслась от беззвучного хохота первая акушерка. Вторая деловито обрабатывала новоявленного младенца. Белобрысенький пугливый интерн — такой, из мелькающих проходных, чьё имя запоминаешь с трудом, — торчал огородным пугалом посреди родильного зала и, узрев Татьяну Георгиевну, виновато заявил:

— Я ничего, я только окончатые зажимы в руки взял, даже к ней не приближался, а она…

— Отойди в сторонку, неуч!

Татьяна Георгиевна подошла к роженице и пощупала живот. Вопросительно посмотрела на первую акушерку смены.

— Ага! — кивнула та в ответ. — Сейчас ещё одного родит.

— А где первый?

— В детское отнесли.

Через полчаса всё было закончено, и вполне здоровая тройня вся рядком была уложена в детском. Бедолага интерн под руководством первой акушерки осматривал родовые пути, неумело гремя инструментами и демонстрируя на лице весь ментально-чувственный спектр. Татьяна Георгиевна села писать историю.

— Как её зовут? — крикнула она в родзал. — В приёме не записали.

— Первый раз её звали Люда. Потом представилась Анжелой. Откуда — не помнит. Как в автобусе очутилась — тоже не помнит. Ничего про себя не помнит. Во всём остальном — вроде адекватная. Детям рада, — откликнулась первая акушерка смены.

— Да? А я-то как рада. — Татьяна Георгиевна вернулась в родильный зал. — Тебя как зовут? — обратилась она к родильнице. Та в ответ лишь улыбалась и мотала головой. — Ты где сейчас?

— В родильном доме! — радостно сияя, сообщила счастливая мамаша.

— А как сюда попала?

— Водитель автобуса привёз.

— А в автобусе как оказалась?

— Не помню.

— Сколько тебе лет?

— Не знаю.

— Где живёшь?

— Не… Не знаю!

— Муж у тебя есть?

— Не… не… не… Не помню!!! — девушка вдруг разрыдалась.

— Так, срочно вызывайте анестезиолога. И психиатра! И ментов! — рыкнула злая на всех и в основном на себя Татьяна Георгиевна. Ох, не зря Борисовна водителя задержать хотела! Теперь мороки не оберёшься.

— С ней всё в порядке?"

"— Как часы! Давненько я таких нормальных многоплодных родов не встречала. И троен вот таких вот, моноамниотических[1] монохориальных[2]… Плацента, что правда, такая сытная, нажористая… Оболочки целы, кровопотеря двести, родовые пути целы.