Роддом. Сериал. Кадры 1–13

Постоянно шепчет своему ребёнку: «Моя нежная, моя сладкая!»

— Ну и что? Любит. Это иногда с женщинами случается — любить собственных детей.

— Да, но у неё мальчик!

— Светлана Борисовна, вам всё равно сегодня вызывать психиатра для безымянной родильницы из первой палаты, так пусть уж он заодно и во второй люкс, к Пыжиковой, заглянет. Раз вы так волнуетесь.

— А вы разве не волнуетесь?! — немного даже разгневанно обратилась к заведующей юная Светлана Борисовна.

— Ни капельки! Может, Пыжикова, как мать Хемингуэя, — девочку хотела?

К полудню в приёмный покой родильного дома заявился невменяемый от горя гражданин Петренко А.В. Через пять минут гражданин Петренко А.В. был невменяем от счастья. Потому что его беременная тройней жена обнаружилась живая и здоровая. И уже не беременная. В лучших традициях классической клинической психиатрии, узрев своего благоверного, она завопила:

— Саша! Саша!!! Я помню, как меня зовут! Меня зовут Женя, да?! Я помню, где мы живём и сколько мне лет! Саша, — вдруг погрустнела всё вспомнившая родильница Евгения Петренко, — я вчера попросила тебя купить мне тортик. А ты сказал, что очень устал и не будешь никуда заезжать, потому что пробки и припарковаться негде и… И я очень обиделась и ушла из дому!

— Идиотка! — плакал Петренко А.В., обнимая жену. — Я куплю тебе тортик! Я куплю тебе тысячу тортиков! Я куплю тебе все тортики в этом городе!!! Доктор, доктор, ей можно тортик?!

— Да хоть дюжину. В том числе в клизме! Берите кремовый. Без орехов. Ещё рекомендую разыскать водителя автобуса и вознаградить его. Желательно — материально! Номер маршрута и приметы уточните у санитарки Борисовны из вчерашней смены приёмного — у неё такая крепкая память на подобные детали, что любой опер от зависти протокол съест, — улыбнулась Татьяна Георгиевна. — К вашей жене сегодня придёт психиатр. Привезите ей паспорт, обменную карту и вещи. И зайдите в детское отделение, спросите неонатолога о детях.

— С ними всё в порядке?!

— Я — акушер-гинеколог. Поэтому я вам говорю: «Зайдите в детское…»!

— Доктор, что я пережил этой ночью!..

— К психиатру!

В три часа дня к Татьяне Георгиевне снова заглянула молоденькая Светлана Борисовна. Она была немного смущена.

— Что ещё у тебя?

— У Пыжиковой психиатр был. Она нормальная… «Нежной» и «сладкой» оказалась «сы́ночка»…

— Сыночек — он, сы́ночка — она. Всё в порядке. Ты довольна?

— Да. А безымянная, та, что оказалась Петренко, на вас пожаловалась. Психиатру. Сказала, что вы с акушеркой — ненормальные. Называли её плаценту сытной и нажористой. И надо бы ещё проверить, что вы с теми плацентами делаете.

— Я в курсе. Она уже и ментам нажаловалась, мерзавка.