Риверстейн

Но хлебушком я жеребца угостила, конь же не виноват, что его хозяин – столичный сноб! Хотя, надо признать, с появлением лорда жизнь воспитанниц в приюте значительно улучшилась.

– Знаешь, у меня идея! – азартно сверкнула глазами Ксеня. – Мы поедем в Пустошь на этом жеребце!

– Сдурела? – на полном серьезе поинтересовалась я.

– Сама ты сдурела, – обиделась подруга, – а я дело говорю. Марыся не выдержит двоих седоков. Да и одного, вполне возможно, не выдержит. Совсем наша кобылка старушка уже, а этот конь молодой и сильный, ему нас двоих нести не тяжелее, чем одного!

– Да, но это жеребец лорда!

– Ну и что? Он и не узнает, ты же ему не скажешь? – хитро улыбнулась Ксеня. Я застонала уже не мысленно, а вслух. – Ветряна, брось трусить! Мы быстренько мотнемся в деревню, поболтаем с твоим Данилой и обратно! Наш столичный лорд и не узнает, что кто-то брал его коня! А если и заподозрит что-то, мы здесь при чем? Мы всю ночь сладко спали в своих кроватках!

Я задумалась. Несмотря на всю абсурдность, в словах Ксени была доля здравого смысла. Все же на ночной дороге лучше оказаться верхом на сильном и выносливом жеребце, чем на старой подслеповатой кляче. Но лорд… Если он узнает…

– Да не узнает он! – подруга верно истолковала гримасу на моем лице. – Ты много видела лордов, которые ночами шляются по конюшням? Спит он и сладко похрапывает!

Я хотела возразить, что вообще раньше лордов не видела! И что они делают по ночам – понятия не имею, но только вздохнула.

– Ладно, тащи седло, – скомандовала я. Ксенька подскочила словно ужаленная и бросилась к сбруе.

Кайрос стоял на удивление спокойно, пока мы неумело прилаживали конскую упряжь, только косился удивленно и пофыркивал. Меня не покидало неприятное ощущение, что жеребец над нами посмеивается. Кое-как закрепив седло, мы переглянулись.

– Вроде неплохо вышло, – неуверенно сказала подруга.

Я скептически хмыкнула, выдохнула и полезла наверх. Конь вытянул шею, пялясь на меня.

– Ну извини, – пробурчала я, – как умею!

Кайрос презрительно фыркнул. Ксеня забралась гораздо ловчее и, радостно усевшись передо мной, тронула бока лошади каблуками.

– Фррр, – сказал конь, но все же двинулся к выходу. Я помахала рукой задремавшей кобылке и покрепче вцепилась в Ксеню.

К счастью, несмотря на мои страхи, конь слушался поводьев беспрекословно и чутко. Птицей перемахнув через обвалившуюся ограду, он выскочил на лесную тропку и понесся по ней так, что ветер в ушах засвистел.

– Эге-гей! – радостно подгоняла Ксеня. Я тоже чуть расслабилась, знакомое чувство полета охватило меня. Сильно разогнаться мешала темнота и колючие ветви елей, но все равно до Пустоши мы доскакали так скоро, что я даже испугаться не успела.