Риверстейн

Внутри Данила осторожно выглянул в окно, плотно задернул все занавески, закрыл дверь на щеколду и только после этого зажег лучину. Я подавила невольный вздох. Выглядел парень плохо: глаза красные, воспаленные, обведенные темными кругами. Лицо осунувшееся, спина сутулая, словно от непосильной тяжести.

Мы молчали, рассматривая друг друга и не зная, с чего начать.

– Почему ты не приходишь в часовню? – осмелилась я. – Ты смог что-нибудь узнать?

Парень тяжело опустился на лавку, согнув плечи как старик.

– Да… я снова их видел.

– И что? – одновременно спросили мы с Ксеней.

– Двоих уже нет, – мучительно сказал он. – Мальчика… и той девочки, дочки старосты. Я видел… Видел, как их убили. Клинком прямо в сердце!

Мы ахнули. Ксеня зажала рот ладонью, расширившимися глазами глядя на Данилу.

– Пресветлая Матерь… А остальные? Ты видел, кто это сделал?

– Чудовище! – с болью воскликнул парень. – Это сделало чудовище! Но я не смог его хорошо рассмотреть. На нем был черный балахон с капюшоном. И я его не вижу, он словно в тумане.

Парень замолчал, не в силах продолжать. Плечи его опустились еще ниже. Я пораженно молчала. Ксеня решительно встала, села на лавку рядом с Данилой и положила руку ему на плечо.

– Ты должен нам все рассказать, – твердо сказала она. – Все до мельчайшей подробности! Там еще остались дети, и нужно сделать все, чтобы их спасти. Рассказывай.

Парень покосился на ее ладонь, но убирать не стал. Даже плечи чуть распрямил.

– Там темно, – начал он. – Похоже на какой-то склеп или темницу. Сыро. Вверху окошко, но такое маленькое, что и кошке не пролезть. Единственный выход закрыт тяжелой дубовой дверью с железным засовом снаружи.

– Дети пытаются выбраться?

– Они очень слабы. Их плохо кормят, и еще, мне кажется, они чем-то одурманены. Я вижу их глазами и словно сквозь пелену, все плывет, меняется… И я ощущаю дикую слабость и странное желание идти… куда-то.

– Подожди, – я взволнованно вскочила, припоминая, – но у меня тоже было такое! Желание идти, странная слабость, невозможность сопротивляться…

Мы с Данилой пораженно переглянулись и сказали одновременно:

– Зов!

– Ну конечно! – парень тоже вскочил. – Как же я сразу не догадался! Эти дети слышат Зов, как и мы!

– Может, поэтому их там и заперли? – предположила Ксеня. – Чтобы они не ушли по Зову?

– Нет, – покачал головой Данила. – Они боятся чего-то совсем другого… И их там убивают. И так страшно… Это какой-то ужасный ритуал!

– Что еще ты видел?

– Последний раз я видел все глазами той девочки. Она очнулась в самый последний момент, даже понять ничего не успела, только увидела светлые колонны, а потом взмах… и клинок вошел в ее тело… И я умер. То есть она… умерла.

Ксеня сочувственно покачала головой. Неудивительно, что Данила так выглядит.