Риверстейн

Здесь налево, там должна быть дверь. Тяжелая такая, ржавым железом обитая."

"– Идем, – скомандовала Ксеня и решительно потянула замешкавшегося парня за рукав. Я отметила на пергаменте направление, и мы двинулись в левый проход. Каменный пол ощутимо уходил вниз. Я старалась не думать, как глубоко мы под землей, чтобы не паниковать. И все равно казалось, что груды земли над нами давят на ненадежный тоннель, грозя обвалиться и похоронить нас в своих недрах.

Я встряхнулась, запрещая себе об этом думать.

Через три десятка шагов была дверь, как и сказал Данила. Массивная, из дуба, черного от пропитавших его смол.

Не раздумывая, мы кинулись к ней и ворвались в маленькое сырое подземелье. В нос ударили запахи гнили и человеческих испражнений, и мы застыли на пороге. Помещение было пустым.

– Дети были здесь, – сипло сказал Данила.

Я кивнула. Да, еще недавно здесь кто-то был. Угол загажен фекалиями, на гнилой соломе валяется маленький детский кожух, в другом углу – грязные рукавички и разбитый глиняный кувшин для воды.

– Смотрите, – прошептала Ксеня. Она присела на корточки, развела рукой рассыпанную труху. На утоптанном земляном полу осколком кувшина было криво нацарапано «помогите». Ксеня сжала зубы, Данила опустил голову.

– Это дочка старосты, – прошептал он, – она одна знала грамоту.

Я почувствовала, как подкатывает к горлу комок, и судорожно сглотнула.

– Надо искать, – торопливо сказала я. – Может, она еще что-то написала? Оставила подсказку?

И ожесточенно принялась убирать труху и солому, ища надписи. Данила с Ксеней молча присоединились. Мы осмотрели всю тюрьму, а это помещение, несомненно, было тюрьмой, ища надписи, но больше ничего не находили. Только…

Я подняла лампу выше, удивленно разглядывая дверь.

– Что там? – спросила Ксеня. Лампа была одна, так что без света они все равно ничего не видели и подошли ко мне.

– Рисунки, – поразилась она.

На темном дубе двери изнутри были начертаны три странных символа, которые при первом взгляде казались причудливым узором.

– Это не рисунок, – задумчиво протянула я. – Читала о таком… Это руны. Древний язык, мертвый.

– Но откуда он здесь?

– Это нацарапал один из мальчиков, – сказал Данила. – Он тоже был магом, только без Силы Источника. Неици… тьфу, типа спящий.

– Неинициированный, – подсказала я. – Как мы с тобой, Данила. Без посвящения Источнику у нас тоже почти нет Сил, только отголоски. Этот мальчик знал руны?

– Он их видел во сне, как я. Но не понимал значения. Только зарисовывал.

– Надо показать их лорду. Он наверняка знает, что они означают!

Я осторожно прикоснулась пальцами к изрезанному дереву и вздрогнула. Древние символы кольнули пальцы Силой, и они словно заледенели.

– Данила, дотронься! Чувствуешь?

– Да, неприятное ощущение.