Изменники Рима

Он казался высоким, и безукоризненно подстриженная борода подчеркивала его сильную челюсть. Перед помостом было открытое пространство, вокруг которого стояли его придворные.

Когда Катон и остальные вошли в комнату, он не взглянул в их сторону, а направил взгляд на обнаженного до пояса человека, которого охранники с обеих сторон держали за руки. Когда они подошли ближе, Катон увидел, что на теле мужчины были сильные синяки, царапины и ожоги. Царь заговорил торжественно, и мужчина вскрикнул, прежде чем его заставил замолчать один из стражников, ударив того по голове. Вологез продолжал говорить, а потом презрительно отмахнулся от него. Охранники повернулись и утащили мужчину прочь, придворные расступились, пропуская их.

Внушительный мужчина с большими челюстями подошел к помосту и прочитал что-то с вощеной таблички, затем повернулся к Катону и поманил его. Охранник мягко подтолкнул Катона, и он шагнул вперед с Аполлонием сразу за ним. Когда Хаграр двинулся за ними, чиновник резко крикнул, и придворный отступил. Сознавая, что почти все в зале смотрят на него, Катон держал плечи опущенными, а спину прямой, когда он вышел на открытое пространство перед возвышением и повернулся лицом к Вологезу. Он пристально посмотрел в темные глаза царя с твердым взглядом на мгновение, прежде чем склонить голову.

Воцарилась тишина, когда парфянский правитель уставился на него задумчиво. Это продолжалось достаточно долго, чтобы некоторые придворные начали неловко переступать с ноги на ногу. Наконец Вологез наклонился и сложил руки.

- Ты – трибун Квинт Лициний Катон, не так ли? - Он обратился к Катону на беглом греческом языке без акцента.

- Да, Ваше Величество.

- А это твой советник, Аполлоний.

Агент в ответ низко поклонился, прежде чем царь продолжил.

- Вы представляете собой посольство, которое Рим отправил в мою столицу для обсуждения условий мирного договора между нашими двумя империями, чтобы положить конец давнему соперничеству, которое существует уже более ста лет. Соперничество, которое стоило Риму и Парфии большого количества крови и сокровищ, но не принесло каких-либо заметных результатов.

- Да, Ваше Величество.

- Тогда я должен сказать, что восхищаюсь твоими амбициями, трибун, - улыбнулся Вологез. - И я не могу не задаться вопросом, чего, по твоему мнению, ты можешь достичь, когда так много других пытались и не смогли договориться о мире. Ты предстал передо мной не в тонко сшитой тоге римского аристократа, а в простой тунике римского солдата. Интересно, как мог простой солдат обладать мудростью опытного дипломата, чтобы его послали с таким посольством? Я не слышал, чтобы римские солдаты обладали темпераментом для выполнения такой задачи.