Изменники Рима

Толпы собирались вокруг уличных артистов – акробатов, мимистов, травников медведей и музыкантов – в то время как философы обращались к своим последователям, а потенциальные пророки изливали уговоры на более доверчивых и отчаявшихся жителей города. Как и всегда, заметил Катон, толпы, привлеченные лжепророками, были намного больше, чем те, кто придерживался мудрости философов. Когда всадники приблизились к дальней стороне агоры, один из пророков, человек с выпученными глазами и слабым подбородком, увидел их и, протянув руку, завыл на них по-гречески.

- Смотрите! Римляне! Пленненные храбрыми воинами нашего царя Вологеза. Это предзнаменование. Я, Мендасем Фарадж, предвижу великую победу нашего царя и светлое будущее Парфии!"

"Толпа повернулась и насмехалась над римлянами, а некоторые наклонились, чтобы найти комья грязи и фекалий, швырнув ими в них. Несколько дворцовых стражников также были поражены, и Рамалан обрушился на толпу и обнажил свой меч.

- Хватит, собаки! - крикнул он. - А ну стоять, или у меня окажется голова следующего дурака, который еще кинет хоть что-нибудь! - Он повернулся к пророку. - А ты, Фарадж, на один день извергнул достаточно дерьма. Прочь, пока я не бросил тебя в Тигр!

Фараджу не потребовалось еще одно предупреждение. Он спрыгнул со стула, собрал брошенные к его ногам монеты и поспешил прочь через агору. Рамалан вложил свой меч в ножны и направил свою лошадь назад к лошади Катона. - Мои извинения, трибун. В настоящий момент в городе идет засилье таких вот подстрекателей.

- К сожалению, у нас они тоже есть в Риме.

Они покинули агору и пошли по широкому проспекту к пристани, которая тянулась вдоль берега Тигра почти на километр. Сотни кораблей и малых судов были пришвартованы рядом, а за ним широкое пространство Тигра плавно текло мимо города. Полумесяц низко висел в небе, и рябь на поверхности великой реки мерцала, как косяк прыгающих сардин. Очертания дальнего берега были отчетливо видны в тусклом свете, и здесь и там по всей длине мерцали блики факелов.

Рамалан свернул вверх по реке, проехав еще двести метров, они прошли через стену, протянувшуюся через причал, и спешились. Каменная лестница вела к выходящему к реке пирсу, где была пришвартована большая баржа. Факел горел от кронштейна, закрепленного над носовой частью. При виде всадников экипаж зашевелился с того места, где они сидели вдоль причала, и занял свои места в широкоугольном судне.

- Там, внизу, - проинструктировал парфянский капитан. - В лодку.

Они сели на баржу, и команда оттолкнулась от причала и уселась на весла, пока течение не начало уносить судно вниз по реке. Затем, по команде, они опустили весла и начали грести в унисон, и баржа поплыла от западного берега в сторону более темной воды.