Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Он знал, что если немедленно задержать Цезаря или напасть на него, это приведет к крупным столкновениям на улицах Рима. Поскольку большая часть войска находилась в Испании, сражаясь с мятежным популяром Серторием, вызывать всеобщее восстание плебса определенно не следовало. Помпей предпочитал вести себя твердо, но благоразумно.

– Я пришел предупредить тебя, – сказал он.

– О чем? – спросил Цезарь, не отступая ни на шаг.

Он прижимал к себе Корнелию. Та в ужасе опустила глаза, но смелость и отвага мужа передались и ей. Кроме того, рядом стоял Лабиен, тоже вызывающе глядевший на Помпея, готовый вступиться за друга и сражаться, если потребуется, до последней капли крови.

– О том, что тебе лучше покинуть Рим, – уточнил Помпей.

Прошло несколько тягостных секунд. Взгляды Цезаря и Помпея пересеклись – едва не посыпались искры. Это было столкновение двух новых титанов, прообраз их будущего противостояния, размах которого не мог предвидеть никто из собравшихся на улицах Субуры, в сердце Рима. Все началось с суда над сенатором-взяточником, но Цезарю удалось раздуть дело до невиданных масштабов. В любой миг могло вспыхнуть восстание…

Время для битвы еще не настало, и произойти ей надлежало не здесь. Этому Цезарь научился у Мария: сражаться только в подходящем месте и в подходящее время.

– Хорошо, – ответил Цезарь. – Я уеду из Рима.

Помпей с облегчением вздохнул.

Ветераны и наемники, казалось, тоже остались довольны, а охваченные унынием горожане, столпившиеся на улицах, бессильно опустили руки с камнями и ножами. Еще один вождь покинул их.

– Я уеду, – повторил Юлий Цезарь, – но я вернусь.

Произнеся эти слова, он вместе с Корнелией и Лабиеном направился к дому.

«Но я вернусь», – прокатилось по улицам Рима.

Рукоплескания возобновились с еще большей силой:

– Цезарь, Цезарь, Цезарь!..

Помпей развернулся на каблуках и в сопровождении свиты величественно удалился по тому же проходу среди толпы, зная, что это еще не конец. По пути он слышал непрекращающиеся возгласы в честь Цезаря, проигравшего суд над Долабеллой.

– Цезарь, Цезарь, Цезарь!..

Что мы обрели – поражение или победу, – иногда становится ясно лишь со временем.

У Пердикки все еще были забинтованы руки, но раны быстро заживали. Аэроп погиб. Архелай ослабел, но выздоравливал, устроившись на лежанке в трюме корабля. Старый Орест остался в Риме: у него не было сил на новое путешествие.

Миртала подошла к своему жениху сзади и обняла его:

– Что будет с этим благородным стариком?

Они говорили об Оресте, стоя на палубе.

– Тот римлянин обещал позаботиться о нем, – ответил Пердикка.

– Он еще ни разу не нарушил своего слова. Его правосудие подвело нас, но, видимо, и его тоже.