Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Если однажды дослужишься до эдила, будет уже немало. Я же наказывал тебе держаться подальше…

– Вы вели грязную игру, – выпалил Цезарь, покосившись на мать.

Аврелия вздохнула и уронила голову.

– Так всегда проходили римские суды. Я выполнил свой долг и сделал все возможное, чтобы разрушить показания твоих свидетелей.

– И нет никаких ограничений? – спросил Лабиен.

– У римского суда нет ограничений. Я тысячу раз умолял тебя не взваливать на себя непосильную ношу, ради всех богов.

– Ты предатель семьи! – выкрикнул вне себя разгоряченный Цезарь.

Котта увидел, как опечалилась сестра.

– Мне очень жаль, Аврелия, – проговорил он. – Я предупреждал твоего сына, уговаривал не соваться в это дело, но он меня ослушался. Твой сын никогда никого не слушает. Кроме тех, кто дает дурные советы и склоняет к сумасбродству.

Он бросил быстрый взгляд на Корнелию. Девушка собиралась что-то сказать, но Цезарь положил свою тяжелую руку ей на плечо, и она осеклась.

– Этот суд измотал нас всех. – Аврелия обвела собравшихся взглядом. – Мы все поступали так, как считали должным, имея на то основания, но настало время забыть обо всем и попытаться сохранить семейные узы: сейчас это важнее, чем когда-либо прежде. Я снова предчувствую, что грядут непростые времена. Мы должны быть едины.

– Что-то происходит… Снаружи, я имею в виду, – заметил Цезарь.

Никто из присутствующих, казалось, ничего не слышал. Умолк даже дождь. Некоторое время назад буря улеглась, и тишина казалась всеобъемлющей.

– Ничего не слышно, – пожал плечами Котта.

Юлий Цезарь не обратил внимания на его слова и направился в тот угол комнаты, что располагался ближе к улице. Субура оплетала их жилище паутиной узких улочек и лачуг, где ютились тысячи бедняков, презренных римских плебеев.

– Да, что-то случилось, – сказала Корнелия и подошла к мужу.

Девушка остановилась рядом с ним. Цезарь, ничего не сказав, кивнул в ответ и знаком велел ничего не говорить, ей и всем остальным.

Котта вздохнул и покачал головой, выразительно подняв брови.

Лабиен украдкой отпил вина из своего кубка. Горький глоток посреди горчайшего поражения.

Аврелия вышла в атриум и подняла взгляд на усыпанное звездами небо. Оно было чистым. Тучи разошлись. Ей тоже показалось, что она что-то слышит. Как будто толпа что-то выкрикивает хором. О боги! Что, если это наемники сенаторов, посланные убить ее сына в ответ на убийство македонянами Долабеллы?

– Вы слышите? – настаивал Цезарь.

Лабиен медленно повернулся. Он тоже что-то уловил. Поставив кубок на стол, он подошел к другу и его жене.

Аврелий Котта криво усмехнулся. Действительно, что-то происходило. Люди стекались к их дому, шумели, кричали что-то неразборчивое.