Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Укрывшись между колоннами у входа в святилище, Помпей наблюдал за тем, как наемники Долабеллы обходят дозором улицы и вполголоса разговаривают друг с другом. На их мрачных лицах явственно читалась тревога.

Тот, кто всего несколько часов назад председательствовал на бесконечном суде, догадывался, в чем дело, но до поры до времени ничего не предпринимал. Он наблюдал. Несколько сенаторов пересекали Форум, шагая в сторону Сената и укрываясь от дождя капюшонами. На другой стороне улицы столпились ветераны Суллы, отныне выполнявшие приказы самого Помпея, и ждали указаний. Не так давно эти люди сражались под его началом, когда ему пришлось подавлять мятеж Лепида.

Помпей смотрел на вооруженных ветеранов, ожидавших его приказов. Он всего лишь желал убедиться, что они начеку и готовы к тому, что вот-вот должно было произойти. Может быть, в ту самую ночь.

К тому времени, когда все уселись обедать, свинцовое небо, временами заливавшее город дождем, а временами будто бы соглашавшееся дать небольшую передышку мокрому и грязному Риму, по которому катил свои воды Тибр, грозя выйти из берегов, стало совсем темным.

Собравшиеся забыли о ненастной погоде, Цезарь и Лабиен пришли в себя после нападения. Все обсуждали происшествие и, что важнее, строили предположения насчет будущего.

– Это правосудие, – заявил Цезарь. – Правосудие, которое македоняне не нашли в базилике, в нашем римском праве, а потому свершили его сами, среди яростной бури на улицах Рима, на берегу обезумевшего Тибра.

– Это не правосудие, мальчик. Это месть, – запальчиво возразил Котта. – Клянусь Юпитером! Это приведет к последствиям, к еще большей крови!

– Постоянная несправедливость, дядя, обычно вызывает жестокий ответ. А Долабелла и сенаторы-оптиматы, с которыми ты в последнее время так непринужденно общаешься, десятилетиями отстаивают несправедливое распределение земель, богатств и прав. Несколько лет назад италийцы восстали против Рима, требуя гражданства и прочих вещей, положенных им по совести. Теперь провинциалы казнят на наших улицах опозорившихся сенаторов, потому что мы не отправляем правосудие как следует. Но я согласен с тобой, что это плохо: авторитет Рима подорван. Может начаться хаос. Необходимы изменения, глубокие преобразования, начиная с полного искоренения мздоимства. Вот что значил этот суд, дядя. А вы этого не видите – ни ты, ни твои друзья. Рим придет к невиданной по размаху гражданской войне, если мы не изменим распределение прав и обязанностей…

– Оставь свои мысли при себе, мальчик, – резко прервал его дядя. – Прав ты или нет, суд над Долабеллой означает конец твоего государственного поприща. Это было твое первое выступление на Форуме, и ты не просто с треском провалился – Гортензий разорвал тебя на куски.