Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Римский трибун опознал главного врага и, пробираясь между копьями и мечами легионеров, построившихся черепахой, добрался до сражавшегося Питтака.

Затем яростно всадил в него меч.

Питтак завыл от боли.

Полководец упал, и лучники отпрянули, почти невольно. Некоторые бросились бежать, за ними последовали остальные. Они устремились на городские улицы в поисках укрытия, хотя им вряд ли удалось бы остаться в живых.

Цезарь вместе с несколькими легионерами быстро взобрался на крепостную стену.

Такого Анаксагор не ожидал. Он сражался на передовой, подавая пример своим солдатам, и не смог вовремя увидеть обступивших его римлян.

Вскоре он был сражен, пронзенный десятком легионерских мечей.

Составлявшие фалангу воины могли обратиться в беспорядочное бегство, как только что сделали лучники, разбежавшиеся по городу после гибели Питтака, но Феофан встал во главе войска и удержался на месте, приказав отступить всего на несколько десятков шагов, чтобы отвести фалангу от первого ряда римлян. После этого он отправился вести переговоры о сдаче, сопровождаемый лишь несколькими митиленскими аристократами, которых Анаксагор прихватил с собой в качестве заложников, готовясь к рискованной вылазке за пределы города. Воины павшего Анаксагора не сразу сообразили, что происходит. Когда они все поняли, Феофан и его родовитые спутники уже находились в безопасности, в палатке римского проквестора, а римские когорты возобновили жестокий натиск, который не прекращался до тех пор, пока защищавшую город фалангу не уничтожили.

Солдаты Анаксагора бились до последнего и сдались только под вечер, когда в живых оставалось всего несколько сотен.

– Сильные люди, – сказал Лукулл Терму: они стояли на вершине холма и наблюдали за битвой. – Из них получатся отличные рабы.

Терм кивнул. Исход битвы был предрешен, но оставался главный вопрос: Юлий Цезарь. Он все еще был жив и с крепостной стены наблюдал за разгромом вражеской фаланги, как зритель на царской трибуне.

Посмотрев на Терма, Лукулл понял, что́ того беспокоит, но ничего не сказал. Проквестор вместе с несколькими десятками легионеров спустился с холма, прошел мимо горы трупов и приблизился к городским стенам, очутившись всего в нескольких шагах от главных ворот.

Лукулл запрокинул голову и посмотрел вверх.

Цезарь смотрел вниз.

Их взгляды встретились.

– Открой ворота, трибун! – велел Луций Лициний Лукулл, проквестор Рима на Востоке, назначенный самим Суллой.

Цезарь все слышал, но не двигался с места: этого человека послал Сулла, чтобы заманить его в ловушку и уничтожить в разгар битвы. Кровь кипела у него в жилах, но он был всего лишь трибуном. А его начальник, самый влиятельный человек на Востоке, только что на глазах у всех отдал ему приказ.