Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Цезарь и Лабиен не дали осуществить изначальный замысел, но вышло даже лучше: им удалось не только воспрепятствовать возвращению войск Анаксагора в город, но также полностью захватить митиленские ворота и закрыть их, оставив врага снаружи.

– Если они овладели воротами и препятствуют их открытию, победа в наших руках, – сказал Минуций Терм.

– Действительно, – подтвердил Луций Лициний Лукулл.

В его голосе сквозило удивление и даже некоторое восхищение Юлием Цезарем, который давно должен был умереть, но в то утро на Лесбосе превратился в живую легенду. Лесбос – место достаточно отдаленное, новости из Рима шли неделями. Неделями. Лукулл нахмурился.

За несколько недель в Риме все могло измениться, а на острове об этом не знали.

– Не исключено, что Цезарь все же падет в бою, – добавил пропретор, не до конца понимавший соображений Лукулла: он ожидал от проквестора сильной обеспокоенности тем, что трибун Цезарь расстроил задуманное ими и вместо того, чтобы пасть в бою, превратился в героя. – Нам понадобится не один час, чтобы покончить с Анаксагором. В течение этого времени Цезарю с небольшой горсткой людей придется бороться за свою жизнь внутри города.

– Не один час, – загадочно пробормотал прокуратор. Терм так и не понял, хорошо это, по его мнению, или плохо.

Лабиен стоял, прислонившись к стене. Ворота были заперты. Они слышали, как люди Анаксагора ломятся в них, ругаясь на греческом, который прекрасно понимали и Цезарь, и Лабиен:

– Открывайте, мерзавцы, открывайте!

Цезарь и Лабиен переглянулись.

– Теперь нам придется выдерживать осаду, – сказал Цезарь. – Что бы ни случилось, ворота должны быть заперты.

Лабиен кивнул. Лицо его было искажено от боли. Нога все еще кровоточила.

– Завяжи рану. Обмотай вокруг бедра ремень от меча или еще что-нибудь, – велел ему Цезарь. – Это остановит кровотечение. Я хочу, чтобы лекарям в валетудинарии было проще врачевать твою рану.

Лабиен кивнул, отстегнул ремень и приступил к делу. К тому времени, когда он наложил кровоостанавливающий жгут, его друг уже стоял в окружении центурионов и отдавал распоряжения насчет обороны.

– Стройтесь черепахой! – вскричал Цезарь. – И бейте любого, кто приблизится!

Замысел был не бог весть каким, зато простым в исполнении.

Питтак спустился с крепостной стены. Было ясно, что одними стрелами не удастся перебить проклятых римлян, пробравшихся в город. Во всяком случае, они не успеют расправиться с легионерами до того, как откроют ворота, впустят Анаксагора с его воинами и приготовятся защищать город от основных сил римлян.

– Вперед, за мной! – приказал Питтак.

Не было смысла держать лучников на крепостной стене: внизу стояли не римляне, а Анаксагор.