Революция

 – Если только рухнул, как камень, и не заметил этого.

Вещей у нас было мало, к этому времени наше путешествие продолжалось уже много дней, и мы прилично так израсходовали наши припасы, надо срочно об этом думать. Почему не принял предложение Настасьи? Да потому, что дурак. Потому, что едва останусь с ней один на один, забуду обо всём. А я не хочу, забывать не хочу.

В ближайшем селе мы купили немного еды и расспросили местных жителей о том, что происходит в округе. Удалось узнать и о той деревне, в которой я намеревался остановиться. Сведения были скудными, но удалось за сущие гроши нанять телегу, и довольно пожилой старичок согласился подвезти нас немного. По сути, нам тут пешком километров десять осталось, но что-то уже усталость накатила, хотелось прилечь и часиков восемь поспать как следует.

Что я делаю? Куда иду, да ещё и деваху малую за собой тащу? Сейчас да, лето в самом разгаре, а что потом? Ведь придёт осень, а за тем и зима. Здесь, в наших пенатах не как на северах, конечно, но всё же зимы бывают довольно холодными, а мы в начале двадцатого века. Тепло здесь – хорошая печь и крепкий дом. Еда – что вырастишь, то и будешь есть. Готов ли к этому я? Врать себе последнее дело. Нет, не готов, но собираюсь это превозмочь.

– Всё, служивый, звиняй, далее не повезу, да вам тут и немного осталось, идите так, чтобы солнце в левый глаз било, аккурат куда надо и придёте.

– Спасибо, отец, держи, – я протянул старику бумажку, все равно скоро этим деньгам конец, а так, может, успеет ещё что-то нужное купить. Самому же мне надо бы в город выбраться. Много чего требуется, да и просто узнать обстановку хочется, хоть и рискованное это дело.

Дошли мы весело и быстро. Деревня оказалась именно такой, как я и предполагал. Шесть дворов, из них пара явно неухоженных, узнаем, как и что, да и займём, я думаю. Постучались во все, обходя одну за другой все стоявшие хибарки. Справлялись о ночлеге, безоговорочно все, кто открыл двери, отправляли нас в один и тот же дом, к старушке, что жила одна. К ней мы и постучали в последнюю очередь.

– Здравствуйте, бабушка, не приютите ли путников?

Открыла нам двери бодрая такая старушенция, маленькая, сухая как доска, но с горящими глазами. Красивый вязаный платок покрывал её седую голову, глаза большие, смотрят строго и внимательно.

– Что ж, не на улице же вас оставлять, да ещё с дитём. – Хорош ребёнок, четырнадцать годков, взрослая уже, по местным меркам. – Проходите, вот только угостить почти нечем…

– Ну, с этим, я думаю, как-нибудь разберёмся, кое-что с собой принесли, издалече топаем.

Время было уже к вечеру, солнце скоро совсем упадёт за лес на противоположном берегу. Бабуся поставила самовар, приготовив какие-то травки, но я выложил перед ней мешочек с чаем. Он тоже не весть какой хороший, но и не солома.