Ревность волхвов

— Кстати, Леся! А помнишь ли ты о том, — сменил я тему разговора, — что согласно нашим с тобой изысканиям, все, о чем говорится в этом домике, кто-то прослушивает? И записывает?

— Ой, забыла! — воскликнула девушка. Простосердечным признанием своей оплошности она стала мне как-то ближе.

— Интересно бы знать: кто нас слушает? И зачем?

— Да, — подхватила Леся, — а еще хорошо бы добыть запись вчерашних разговоров: что здесь творилось в момент убийства.

— Ну, убивали же не здесь, а в другом домике.

— Все равно: мы бы знали, кто в момент убийства точно находился здесь, у кого стопроцентное алиби.

— Убийца может свой голос (как свидетельствуют детективные романы) заранее записать на пленку, — возразил я, и опять сыщица со мной согласилась:

— И правда… — А потом вскинулась: — А давай пойдем посмотрим на прослушку. И… И, может, снимем ее?

— Я думаю, самое время.

Проваливаясь в снег, мы обошли дом. Ключ от щитка висел на месте. Я отпер распредустройство.

Коробочки внутри не оказалось. Девушка чуть не носом в щиток залезла, забыв о собственной боязни электричества и презрев технику безопасности, все осмотрела и нервно усмехнулась:

Она стала осматривать снег, ведущий в лес. Новых следов на нем не обнаружилось: все та же вспаханная полоса. Но тот, кто снимал подслушивающее устройство, вполне мог пройти по ней, а потом опять закидать — допустим, саперной лопаткой — собственные следы.

— Знать бы, кто ее утащил, — сквозь зубы протянула девушка.

Леся с долей сарказма подхватила:

— А мог — любой третий, случайно ее заметивший…

— А может быть, ее поставил — а потом, когда совершил свое черное дело, убрал — сам убийца?

— Может, и так. Знать бы, зачем.

— Ну, например, для того, чтобы быть уверенным: ненужные свидетели — в доме. Они не появятся внезапно в том коттедже, где происходит убийство.

— Молодец, Алябьев, — слегка высокомерно похвалила меня Леся. — Умеешь логически мыслить.

— Тогда реши хотя бы одно уравнение из целой системы со многими неизвестными: кто и зачем поставил «жучок»?

— Не могу. Не понимаю, — развел я руками. — Сам голову ломаю: зачем ее поставили, для кого, какая связь с убийством…

— Если ты думаешь, — призналась Леся, — что понимаю — я, то глубоко и серьезно заблуждаешься… — Она кивнула на щиток: — Закрывай!

Мы вернулись к крыльцу. Отряхнув с ботинок снег, вошли в дом.

Женя Горелова лежала в своей спальне в той же позе: больная нога на спинке кровати, в руках книжка Льосы. Однако мысли ее, казалось, витали далеко от латиноамериканских страстей. Увидев нас, девушка приветливо улыбнулась.

— Можно с вами поговорить? — немедленно взяла быка за рога Леся.

— Можно, — улыбнулась она. — Если только ваш очаровательный спутник отнесет меня к месту беседы.