Ревность волхвов

— А следы на снегу? Они совсем свежие… Странно и то, что кто-то приходил из леса прямиком к щитку, и вдобавок постарался следы свои замести… На методы спецслужб похоже. Или кто-то, кто эти самые методы копирует.

— А ты как думаешь? — искоса глянула на меня Леся.

— Ну, если выбирать кого-то одного, я бы, конечно, отдал предпочтение Родиону. Странный он человек.

— Ты знаешь, я тоже, — кивнула она. — Хотя и у других моих соседей странностей хватает…

— Позже расскажу. Теперь давай ты.

— Рассказывай, что увидел (или услышал) интересного?

— А откуда ты знаешь, что я что-то слышал?

— По виду твоему, — усмехнулась Леся.

Мы потихоньку взбирались по тягуну на холм. Белое безмолвие окутывало нас. Вокруг — ни птицы, ни зверя, ни человека, ни следов человечьего присутствия. Деревья стояли спокойные-спокойные, и казалось, что мы в гостях у самой Вечности. И даже подумалось на секунду, а не таким ли должен быть рай? Не общепринятым, с пальмами и облачками, а с тихими, красивейшими, усыпанными снегом елями… Во всяком случае, две главные составляющие парадиза — покой и тишина — царили здесь безоглядно, безоговорочно…

…А мы все суетились — то на лыжах бежали, то отношения выясняли, то загадочные истории друг другу рассказывали — и потому даже не могли как следует насладиться покоем, природой, тишиной…

…А на дворе, между прочим, смеркалось…

…Преодолевая одышку (проклятое курение, пора завязывать), я поведал Лесе о нечаянно подслушанном разговоре Вадима с бухгалтером.

— Интересно, — молвила девушка, когда я закончил. — Но возникает вопрос: ведь ты уже знал, что Иннокентий совершил растрату, так? Даже мне об этом рассказал…

— Саня… А может, твой Саня всю историю затеял? И Большова — подставил?

— Может… — дернул плечами я.

— Значит, Сашка об афере, по меньшей мере, знает?

— Зачем тогда бухгалтеру убивать Сухарова, если все равно тот — не единственный свидетель его растраты?

— Понятия не имею. Что-то тут странное, с этой растратой… Может, напрямую Сашку спросить?

— А спроси, — ритмично работая палками, ответствовала Леся.

— И другой вопрос, скорее риторический. Достаточно ли у Иннокентия смелости, чтобы совершить покушение на убийство?

— Может ли человек под страхом увольнения, да с волчьим билетом, убить? — подхватил я. — Я считаю, может. Особенно если между ним и убитым давняя, застарелая ненависть. А судя по тону, каким Сухаров разговаривал с бухгалтером, он его унижал не в первый, да и не во второй раз.

Столь длинная тирада совсем сбила мне дыхание, а Леська казалась неутомимой:

— Тогда другой вопрос. Как Иннокентий выследил на трассе Сухарова с Гореловой?

— Представления не имею. Но ты, кажется, хотела рассказать мне еще кое-что?

— Да, хотела, — кивнула Леся, энергично работая палками.