Ревность волхвов

Я нагнулся к ней, подхватил под мышки и осторожно помог встать. Когда она поднялась, я не отпустил ее, а, напротив, прижал к себе.

— Ты что? — сухо проговорила она.

— Совершенно не нужно. Отпусти.

Я не отпускал. Довольно глупо получалось. Объятия на лыжах, ха-ха-ха.

— Я ведь не просто так, — попытался объясниться я. Кажется, место и время я выбрал далеко не самое удачное. — Ты милая, красивая, умная. Ты мне очень нравишься.

— Лыжной палкой по голове хочешь? — по-прежнему сурово молвила она. — Она острая. Не доводи до греха, отойди.

На меня подействовали не Лесины угрозы, но ее тон. Я выпустил ее и отъехал на три шага.

Белое заполярное безмолвие окутало нас.

— Не надо больше подобных приступов, — проговорила Леся. Лицо ее приобрело решительное и даже мрачное выражение.

— Почему? — прикинулся дебилом я.

— Послушай, Ваня!.. Почему я тебе должна объяснять? Ты и сам все прекрасно понимаешь.

— Не понимаю, — я продолжал играть в недоумка.

Она вздохнула, словно была преподавательницей лесной школы для детей с задержанным развитием. Похоже, моя линия ухаживания оказалась не самой удачной.

— С чего ты это решила? За меня-то?

— Я — вижу, — безапелляционно заявила она, и я не стал с ней спорить. — А поваляться в койке, между делом, ради развлечения, — это не для меня. Поэтому если ты снова приставать станешь — я лучше одна кататься буду. Так спокойнее. И тебе, и мне.

И она отвернулась и стала отряхивать свою куртку и штаны от снега.

Я усмехнулся и спросил:

— Можно, я тебе помогу? Стараясь не задевать эрогенных зон?

Она тоже улыбнулась:

— Тогда обтруси, пожалуйста, спину.

…После падения и объяснения мы потеряли темп, остыли (в смысле разогрева мышц, я имею в виду) и потому пошли дальше по трассе не спеша. Смеркалось.

(Впрочем, какое время дня здесь ни возьми — за исключением длящейся восемнадцать часов кромешной ночи, — всегда можно будет написать: «Смеркалось». Очень удобно для литератора. Глагол-то красивый. И настроение создает, и одновременно видимость действия. «Я проснулся. Смеркалось. Вышел во двор. Смеркалось. Пообедал. Смеркалось…»)

И тут, на ходу, Леся вдруг стала рассказывать мне, что она обнаружила в распределительном щитке.

— Эта пластмассовая коробочка, — сказала она, — что мы там нашли, не что иное, как подслушивающее устройство.

— Серьезно? — я сделал вид, что страшно удивлен. На самом деле, я и сам пришел к тому же выводу. — Ты уверена?

— Не забывай, — довольно важно молвила девушка, — что я работаю в детективном агентстве.

— Зачем его поставили? Кого подслушивать? — продолжил недоуменные расспросы я.

— Кого-то из нас. Во всяком случае, установили его совсем недавно, уже после того, как мы въехали…

— Почему ты так думаешь? — Лесе явно нравилось меня просвещать, и я ей подыгрывал.