Реквием в Брансвик-гарденс

Могу даже обратиться к арамейским или греческим оригиналам и на какое-то время прихожу в себя. Но ночью возвращается холодный голос Чарлза Дарвина, и тьма сразу же гасит все свечи, зажженные мною днем. Клянусь, я отдал бы все, что у меня есть, ради того, чтобы он не рождался на свет!

– Если бы Дарвин не выдвинул свою теорию, это сделал бы кто-то другой, – стараясь говорить по возможности мягко, заметил Кордэ. – Просто пришло ее время. Кроме того, в ней угадывается и толика правды. Это подтвердит вам любой фермер или садовник. Старые виды вымирают, рождаются новые – случайно или по предназначению. Отсюда не следует, что Бога не существует… Просто наука способна дать объяснение тем средствам, которыми Он пользовался… по крайней мере, отчасти. Зачем Богу быть неразумным?

Откинувшись на спинку кресла, Рэмси прикрыл глаза:

– Вижу, что вы стараетесь изо всех сил, Доминик, и благодарен вам за это. Но если ошибается Библия, у нас нет больше почвы под ногами – одни мечты, благие пожелания и истории… прекрасные, но вымышленные истории. И мы должны, как и прежде, проповедовать их, потому что в них верят народные массы, и – что более важно – они нуждаются в них. – Он посмотрел на собеседника. – Но это слабое утешение, и оно не приносит мне радости. Возможно, именно поэтому я ненавидел Юнити Беллвуд… потому что она была права хотя бы в этом, пусть и заблуждалась во всем остальном… и предельно, сокрушительно ошибалась в своей нравственности.

Кордэ показалось, будто он проглотил ледышку. В голосе Парментера слышалась горечь, которой он прежде себе не позволял, и глубинное смятение, намного превосходящее простую усталость или потрясение, вызванное смертью и обвинением… Это был страх, куда более старый и знакомый, чем все, что принес ему этот день. Это была утрата внутренней сердцевины, ядра надежды, лежащей глубже разума. Доминик впервые реально воспринял возможность того, что Рэмси мог и в самом деле убить Юнити. Эта возможность теперь становилась вполне реальной: она еще раз напрасно задела его веру, сдержанность на мгновение оставила его, пожилой священник потерял контроль над собой и махнул рукой, а девушка отшатнулась, оступилась и покатилась по лестнице, чтобы остаться бездыханной у ее подножия. Произошла жуткая случайность. Они могли ссориться сотни раз и даже драться – без каких-либо серьезных повреждений. Быть может, Рэмси, по невинности, не осознавал своих намерений, не понимал до конца, что пусть и непредумышленно, но сделался убийцей, и этот факт означает конец его карьеры.

И тем не менее собственно убийством случившееся назвать было нельзя.