Мост через огненную реку

Просто нестерпимо захотелось пожать его смуглую руку, взглянуть в темные сумрачные глаза. Гален был настоящим в этом иллюзорном мире, его имя пахло рекой, степью, порохом… Как он мог – нет, как он мог забыть о Теодоре?!

– Во-первых, ложитесь. – Тон Эстер не допускал возможности ослушаться, и Бейсингем покорился. – Во-вторых, вы в нем уверены? В-третьих, вижу, что уверены, не вскидывайтесь. А в-четвертых, его будут приглашать все, и боюсь, что он выберет молодых и красивых. Не могу же я подойти к нему и сказать: «Сударь, вас хочет видеть генерал Бейсингем!» Конечно, он придет, я уверена, но боюсь, что придет не только он.

Энтони задумался на минуту, машинально поглаживая лежащую на кровати книгу.

– Я знаю, как его пригласить…

…Прошло еще четыре невыносимо долгих дня. На пятый, после полудня, к особняку Баррио подъехали трое верховых. Передний, под которым танцевал изящный белоснежный иноходец, взмахом руки отпустил сопровождающих.

– Господа, благодарю вас и не смею задерживать. Я уже достаточно изучил Трогартейн и доберусь обратно сам…

Он бросил поводья подбежавшему конюху и поднялся по ступеням.

Герцогиня Баррио, против обыкновения, надела платье, которое ей шло. Генерал, сияя самой ослепительной из своих разбойничьих улыбок, поцеловал ей руку и светским тоном произнес:

– Ваша светлость, мы начнем с осмотра вашей библиотеки или сразу перейдем к делу?

…Вместе с Галеном в комнату ворвались зимний день, солнце, праздник. Генерал остановился перед Энтони, чуть покачиваясь на каблуках.

– Ну, наконец-то! Когда госпожа Баррио пригласила меня осмотреть коллекцию оружия и библиотеку, жемчужину коей составляет собрание рукописных рыцарских романсов, я сразу все понял. Я затем и принял предложение вашей королевы: надеялся, что если ты жив, то дашь о себе знать…

Глаза привыкли к полутьме, он взглянул на Бейсингема и осекся, замолчал.

– Терри… – сказал Энтони. На большее его не хватило. Выручила герцогиня, которая собственноручно принесла два кувшина, черного и алого стекла, каждый в форме виноградной грозди.

– Вот вам вино, молодые люди, золотое и рубиновое. Кончится – позвоните. Прошу прощения, но у меня срочное дело…

Дверь закрылась. Гален молча прошелся по комнате, подошел к постели. Оба не знали, что сказать. Обычные в таких случаях слова выглядели дешевкой. Наконец, Теодор недовольно поморщился:

– Я вот думал сейчас: если бы на моем месте оказался небезызвестный тебе Энтони Бейсингем, у него бы язык во рту не замерз. Интересно, что бы он сказал?

– Да ну его! – поморщился Энтони.