Дымная река

Я пытаюсь быть послушным, а он все равно талдычит, чтоб я вернулся в Калькутту и помирился с женой, хотя прекрасно знает, что она с каким-то капельмейстером сбежала в Барракпор. Но я же не дурак, я понимаю, что он просто хочет от меня избавиться, однако я решил твердо: с места не двинусь, покуда не побываю в Кантоне.

— А чем он так тебя прельщает?

Дрозд испустил глубокий вздох.

— Даже боязно сказать. Ты будешь смеяться.

— Не выдумывай. Бол! Говори!"

"— Понимаешь, жизнь мою счастливой назвать трудно, а к счастью особенно стремится тот, кому в нем постоянно отказывают. Скажу одно: я вполне уверился, что в Кантоне найду хоть толику радости.

— Но почему именно там?

— Видишь ли, я уже достаточно взрослый, чтобы понять: я не создан для блаженства обычной семейной жизни. Скорее всего, до конца своих дней я пребуду холостяком, но беспросветное одиночество меня страшит, и я бы хотел отыскать Друга, которому стану верным и преданным спутником. Все мои любимые художники — Боттичелли, Микеланджело, Рафаэль, Караваджо — имели таких друзей, которые во всем их поддерживали. Читая их жизнеописания, я понял, что всегда мечтал о таком Друге и без него не создам ничего значительного. Но ты же знаешь, как трудно я схожусь с людьми, я не такой, как другие, и многие меня считают немного странным. В детстве никто не хотел со мной играть, даже мой брат. Если б мне платили за каждый тумак, полученный от мальчишек, сейчас я, ей-же-ей, был бы богачом.

— Послушай, тебе не кажется чудачеством ехать в Кантон ради поиска дружбы?

— Вовсе нет, дорогая моя! Из верных источников я знаю, что для этого на свете нет лучшего места, чем Город чужаков: там бесчисленно закоренелых холостяков. И для них ничуть не в тягость обитать на территории, запретной для женщин. Кроме того, там можно сделать большие деньги, и потому это самое подходящее место для убежденного одиночки вроде меня. Кое-кто из папашиных приятелей говорит, что холостяки слетаются в Кантон, точно птицы на зимовку. Я частенько приводил их слова, но отец только пуще злился — дескать, он не допустит, чтоб его кровиночка сгинула в море кантонских соблазнов. Уперся, как баран, и я уж думал, пропало дело. Он бы в жизни меня не отпустил, но я пригрозил воспользоваться своей единственной стрелой в колчане: мол, если он не добудет мне пропуск, я разоблачу его перед всеми аристократическими дружками — поведаю, как он обошелся со своею второй семьей. После этого папаша сдался и все устроил: я, дорогая моя Пагли, на всю зиму отправляюсь в Кантон, где буду жить в отеле «Марквик»!

— Как я тебе завидую! — сказала Полетт. — Если б я могла поехать с тобой!

Дрозд вновь заключил ее в объятья.

— Считай, ты там побываешь, душенька моя.