Дымная река

Единственной отличительной особенностью был высокий портик, и, если б не часовые вкруг жилища, дом этот можно было бы принять за обитель семьи весьма скромного достатка.

У ворот стояла палатка караульного наряда, рядом с которой топтались другие визитеры, но, по знаку маршала, в сад пропустили только Бахрама и Задига. Через несколько шагов Бертран остановился и махнул в сторону цветников на взгорке — мол, гости сами легко отыщут генерала, который в этот час любит прогуливаться по саду, а ему, маршалу, пора вернуться к себе.

Одолевая пригорок, Бахрам и Задиг запыхались и даже немного взмокли.

— Что ж это за император такой? — отдуваясь, пробурчал Бахрам. — Нет даже привратника, чтоб встретил гостей.

Вопреки заверениям маршала, возле клумб с непритязательными маргаритками и астрами никого не оказалось.

— Хоть бы розы посадил! — скривился Бахрам. — Тоже мне император-мамператор!

Они пробирались через огород, когда вдруг увидели человека властного вида, да еще со звездой на мундире. Несомненно, это и был Бонапарт."

"Бахрам был абсолютно не готов к встрече с императором на унавоженных капустных грядках и, не спуская глаз с Задига, решил во всем следовать примеру друга: если тот падет ниц, он поступит так же, не боясь изгваздать дорогую одежду. Однако повторить маневр Задига, сдернувшего шапку и обнажившего голову, было затруднительно; на секунду Бахрам представил, как разматывает свой десятифутовый тюрбан, и, отринув эту идею, просто склонился в поясном поклоне.

Как ни досадно, все эти усилия пропали даром, поскольку властный господин оказался всего лишь дежурным офицером. Мало того, конфуз гостей его, похоже, изрядно позабавил.

— Генерал готов вас принять, — сказал он, усмехаясь. — Так что извольте собраться.

День выдался чудесный, на «Редруте» ждали прихода молодого Чиннери. Сидя в тени навеса, растянутого над горшками с растениями, Полетт видела, как Хорек приветствует поднявшегося на борт гостя.

Она тотчас заметила, что с их последней встречи Дрозд сильно изменился; наверное, Полетт и сама стала другой, но вот старый знакомец был одет и держался совершенно иначе, чем прежде. Он выглядел все тем же невысоким крепышом с носом пуговкой, глазами навыкате и выпяченными алыми губами, однако цветастые рубахи, прозрачные шарфики и сверкающие побрякушки сгинули, уступив место темному строгому костюму, который некогда Дрозд насмешливо обзывал «ливреей английского экспедитора»: уныло-серые пиджак и брюки, умеренной высоты воротничок и простая черная шляпа вместо яркой банданы или многоцветной чалмы.

Из кожаной сумки, разительно отличавшейся от былых расшитых блестками мешков, Дрозд, отщелкнув медную застежку, достал тонкую папку.

— Получите ваши картинки, мистер Пенроуз.