Дымная река

Он превратился в настоящего знатока опийных путей и вошел в число немногих избранных, кому доверялось подавать Сыну Неба доклады на эту тему, его памятные записки считались наиболее исчерпывающими.

— Линь Цзэсюй все знать, — подавшись вперед, сказал Панхиква. — Все, все. Как груз приходить, кто привозить, куда доставлять. Все знать. Если он стать губернатор Кантон, шибко плохо для торговля.

— Но ведь это еще не решено, верно?

— Пока нет, — перевел толмач. — Но император много раз встречаться с губернатором. Он позволять ему ездить верхом в Пекине. Большой знак. Император сказал, он не сможет лицезреть тени предков, пока не изгонит опий из Китая.

— Но такое уже было, правда? — сказал Бахрам. — И нынешний губернатор то и дело устраивал обыски, захваты, казни. Однако все остается по-прежнему.

Панхиква вытянул руку и постучал длинным ногтем по его колену.

— Губернатор Линь другой. Когда он приезжать Кантон, большой беда у мистер Модди. Если есть груз, надо продавать сейчас, быстро-быстро.

— Видимо, речь о Билли Керре, — сказал Хорек, почесывая бороду.

Полетт оторвала взгляд от письма:

— Неужели, сэр, человек, открывший миру тигровую лилию, китайский можжевельник и рождественскую камелию, мог быть курильщиком опия?

— Бедняга испил свою чашу бед…

Хорек познакомился с ним зимой 1806 года, к тому времени Керр пробыл в Китае уже пару лет. Двадцатипятилетний шотландец, рослый и дюжий, был чуть моложе Хорька; в Кантон он прибыл полным энергии и амбиций, которым так и не нашлось достойного применения. Оказалось, что звучный титул «королевский садовник» не имеет никакого веса в английской фактории, где царила чопорность феодального замка. Садовник считался всего-навсего слугой, который должен помнить свое место внизу социальной лестницы, не пытаясь встать вровень с высшими слоями.

Спору нет, Билли родился уже с грязью под ногтями, ибо и отец, и дед его были садовниками. Но, смышленый и трудолюбивый, он, стремясь к образованию, штудировал ботанические учебники. Его положение в фактории не совпадало с его самооценкой, и временами он бывал дерзок, а посему не получал пряников, но не знал недостатка в кнуте. Подобное поведение сказывалось и на жалованье, составлявшем сто английских фунтов в год: в любом другом месте это были хорошие деньги, но в Кантоне — сущие гроши, которых не хватало даже на оплату услуг прачки.

— Билли был несдержан и колюч, как еж.

Одним летом Керр пренебрег указаниями сэра Джозефа и сбежал на Филиппины. Поездка обернулась злосчастьем: на обратном пути налетел тайфун, и вся коллекция, собранная в Маниле, погибла.

Хорек, вскоре приехавший в Кантон, видел, как тяжело Билли переживает неудачу, что проявилось в разрыве с соотечественниками — он покинул английскую факторию.