Дымная река

Далее настала очередь новомодной похлебки под названием «Будда прыгает через ограду»: ради этого фуцзяньского деликатеса был выписан специальный повар. Готовка сего блюда занимала два дня, для него требовалось около тридцати ингредиентов: крепкие побеги бамбука и скользкий морской огурец, жесткие свиные жилы и сочный морской гребешок, корень таро и абалон, рыбьи губы и грибы. Говорили, сия тщательно сбалансированная симфония контрастных вкусов и текстур заставила многих монахов нарушить обет воздержания.

В короткий перерыв между блюдами вновь пошли тосты. Атмосфера застолья потеплела, став дружеской, и Бахрам счел возможным негромко обратиться к хозяину:

— Слух ходить, новый мандарин приезжать скоро-скоро. Линь… как его…

Он не смог вспомнить имя, но это не имело значения, поскольку Панхиква явно понял, о ком речь. Тараща глаза, он чуть слышно прошептал:

— Кто сказать? Где такой слыхать?

— Один человек говорить. — Бахрам неопределенно махнул рукой. — Правда, нет?

Панхиква оглядел стол и качнул головой.

— Не теперь. Беседа потом. Тихий место.

Бахрам кивнул и вновь занялся едой. Блюда очередной смены были одно вкуснее другого: роллы из акульего плавника и паровая рыба, засахаренные птичьи гнезда и рубленая гусиная печень, жареные воробьиные головы и хрустящие лягушачьи лапки, мясо дикобраза в зеленом черепашьем жире и рыбья требуха с морскими водорослями. Смакуя великолепные яства, Бахрам впадал в этакое забытье, из которого его выводил вопрос слуги:

— Можно уносить тарелка?

После двух часов застолья едокам дали небольшой роздых, чтоб они подготовились к очередным деликатесам. Гости, вкусившие уже тридцать разных блюд, разбрелись по углам, но Бахрам, уведомленный осторожным знаком хозяйского пальца с дюймовым ногтем, остался на месте.

Дождавшись удобного момента, Панхиква встал из-за стола и, покинув павильон, через мосток провел Бахрама на маленький остров с восьмиугольной беседкой. Жестом предложив гостю сесть на каменную скамью, он устроился напротив него и легким хлопком в ладоши вызвал толмача. Тот появился мгновенно и, скромно встав в тени, сделался невидимым — его присутствие выдал только голос, когда он перевел первый вопрос:

— Хозяин спрашивает, от кого вы узнали о приезде нового мандарина?

Бахрам пожал плечами:

— Это не важно. Новость верна?

— Господин удивлен вашей осведомленностью. Достоверно известно одно: император вызвал к себе Линь Цзэсюя, губернатора Хуквана…

Далее Панхиква сказал, что не знаком с губернатором лично, но слышал о нем много хорошего, они с ним земляки — оба из провинции Фуцзянь. Линь Цзэсюй родом из бедной, но весьма почтенной семьи, которая дала стране много государственных деятелей, снискавших добрую славу.