Дымная река

(Да-да, драгоценная моя Пагли, Жемчужная, как и наша любимая Хугли, дважды в день прибывает и отступает!) Но в Калькутте не увидишь такого бедлама: толпы народа, шум и гам, носильщики буквально дерутся за твой багаж! Мне, считай, повезло оказаться трофеем паренька с обезоруживающей улыбкой, по имени А-Лей. (Ты спросишь, почему здесь так часто имена начинаются с «А» и никогда — с «О»? И на улицах Макао ты несчетно встретишь парней, которые представятся «А-Маном», «А-Ганом» и всё в таком роде. Поинтересуйся значением «А» в их именах, и ты поймешь, что звук этот сродни английскому артиклю, нужному лишь для прочистки горла. Чаще всего обладатели имен на «А» молоды и бедны, но это вовсе не означает, что у них нет иных прозвищ. В других своих ипостасях они могут быть известны как «Огнедышащий дракон» или «Неутомимый жеребец». Насколько это соответствует действительности, знают только их друзья и жены.)

А-Лей, ростом мне по пояс, не выглядел драконом или жеребцом. Я опасался, что мой багаж его раздавит, но он одним движением закинул его себе на спину и спросил: «Куды нести?» «Отель „Марквик“», — сказал я. И вот, ведомый моим юным Атлантом, я проследовал на площадь, зримое воплощение сути и духа Города чужаков. Этот прибрежный участок между факториями англичане окрестили площадью, однако на хиндустани для него есть название точнее — майдан. Этим словом как нельзя лучше опишешь перекресток дорог, место для встреч и прогулок, где царит нескончаемая суета, где такое людское коловращение, что вряд ли мне удастся передать его на холсте. Здесь все удивительно и неповторимо. Вот тебя накрывает оглушительным стрекотом, а в центре его человек с шестом, с которого свисает уйма ореховых скорлупок; приглядишься и понимаешь, что каждая скорлупка — изящный домик для сверчка! Тьма сверчков, распевающих во все горло! Через пару шагов тебя настигает топот — в паланкине, а проще говоря, крытом сиденье на жердях, несут мандарина либо знатного купца. Впереди носильщиков, которых здесь называют «бесхвостыми конями», бегут слуги, барабанным боем и хлопками в ладоши расчищающие путь в толпе. Зазеваешься — и бесхвостые жеребцы тебя вмиг затопчут…"

"Однако сие место — крохотный пятачок! Весь Город чужаков с его тринадцатью факториями уместится в одном уголке калькуттского майдана. Из конца в конец он около одной тысячи футов, что не составит и четверти мили, а в ширину — вдвое меньше. Город этот подобен морскому кораблю, где на небольшом пространстве скучены сотни, нет, десятки сотен человек. Я убежден, нигде на свете нет столь маленького и столь многообразного поселения, в котором люди с разных концов земли по шесть месяцев в году обитают в невероятно тесном соседстве друг с другом.