Дымная река

В факториях я предполагал найти милые китайские штрихи вроде загнутых остроконечных крыш пагод, которые так радуют глаз на картинах художников Поднебесной. Но, окажись ты на моем месте, дорогая Пагли, ты бы, уверяю тебя, вспомнила о совершенно иных далеких местах — об Амстердаме кисти Рембрандта или даже о Калькутте в изображении Чиннери. Ты бы увидела ряд зданий с колоннами и пилястрами, высокими окнами и черепичными крышами. Кое-где видишь украшенные колоннадой веранды с травяными ширмами, какие встречаются в Индии; стоит чуть прищуриться, и ты будто вышагиваешь по улицам Калькутты, поглядывая на вывески складов и контор английских торговых домов. Только здесь цвета ярче и разнообразнее, на фоне серых стен цитадели фактории смотрятся красочными мазками.

Из тринадцати факторий самая большая — британская; там есть церковь с башенными часами, которые отбивают время для всего Города чужаков. В палисаднике установлен высоченный флагшток. Флаги развеваются и над другими факториями — голландской, датской, французской и американской. Я в жизни не встречал таких больших флагов на высоких столбах, которые смотрятся гигантскими копьями, воткнутыми в китайскую землю, и устремлены ввысь, дабы их видели мандарины за городскими стенами.

Знаешь, я сразу стал прикидывать, как все это запечатлеть. Пока что не начал, но уже понимаю, что возникнут сложности с перспективой. Фасад фактории так невелик, что кажется, будто за ним не уместиться и дюжине человек. Однако он скрывает длинный арочный проход, по обеим сторонам которого выстроились дома, подворья, склады, хранилища; вечерами там зажигают фонари, и тогда этот пассаж напоминает городскую улицу.

Одни считают, что фактории выстроены по типично китайскому образцу: на ограниченную территорию втиснута масса зданий. Другие утверждают, что примером послужили колледжи Оксфорда и Лейдена, где строения сгруппированы по периметру квадратных дворов. Будь я персидским миниатюристом, я бы выдумал необычный угол зрения, позволяющий видеть внутреннее устройство фактории за фасадом, изображенным на переднем плане. Идея опасная, ибо это вызовет грандиозный скандал: папаша мой ужаснется, и остаток жизни я проведу за упражнениями в правильной перспективе.

Однако я забегаю вперед, а сам еще не поведал о здешнем причале под названием «Очко». (Ей же ей! Получается, что в легендарный город мужчин ты попадаешь через одно непроизносимое место.) Однако сия интимная часть ничем не отличается от калькуттской пристани: пандуса нет, только ступени, скользкие от ила, нанесенного давешним приливом.