Рейд ценою в жизнь

"

"– Товарищ лейтенант, есть идея, – зашептал Брянцев. – Начнут выносить боеприпасы – открыть огонь по контейнерам, глядишь и рванут… – и сам же отказался от своей идеи. – Хотя не знаю, может и не получиться – патронами ничего не сделаешь, или тут рванёт, а под землю не дойдёт.

Как он устал от этих пустопорожних рекомендаций… Глеб уже жалел, что ночью не решился на штурм.

Из западного леса показались две грузовые машины в сопровождении мотоциклистов, въехали на территорию базы. Охрана сжала кольцо вокруг грузовиков, орущие конвоиры принялись выгружать советских военнопленных. Разведчики недовольно зароптали, сомнения не было – немцы доставили на объект попавших в плен красноармейцев – дармовую, хотя и весьма сомнительную, рабочую силу.

Доходяг и раненых не брали – все пленные находились в нормальной физической форме – молодые, угрюмые мужики, в оборванном обмундировании, многие без головных уборов, даже без сапог. Представителей комсостава вроде не было, политработников, судя по петлицам, тоже – подобные категории долго в плену не жили, из них выпытывали всё, что они знали, а потом ликвидировали.

Пленных толкали, били прикладами, насилу выстроили в две шеренги – охранники не церемонились. Красноармейцев было около трёх десятков, – они исподлобья косились на немцев, во взглядах сквозили обречённость и безразличие.

Гауптман медленно прохаживался вдоль строя, с любопытством разглядывал их лица – видно ещё не насмотрелся за два месяца. За ним по пятам семенил приземистый фельдфебель – переводчик. Офицер что-то говорил, фельдфебель переводил

Пленные отворачивались, кто-то сплюнул под ноги. Это не осталось незамеченным, последовал резкий окрик, подбежал солдат, выдернул красноармейца из строя, тот качнулся, понял, что сейчас произойдёт и принял решение – все равно терять нечего: он ударил солдата кулаком в живот и злорадно оскалился, когда тот согнулся пополам. Закричал гауптман, двое вскинули карабины, захлопали выстрелы. Боец качнулся, упал лицом в землю. Под шальную пулю попал ещё один, лысоватый с выпуклыми глазами, он схватился за простреленное плечо, осел с исказившемся лицом. Кто-то из товарищей нагнулся, чтобы ему помочь, но подбежал охранник, ударил в плечо прикладом.

Шеренга зароптала, строй сломался, пулемётная очередь прошла над головами и все застыли. Долговязый обер-гренадер передёрнул затвор, выстрелил в раненого. Гауптман удручённо покачал головой – к работе ещё не приступали, а раб сила уже тает. Он продолжал не громко вещать, фельдфебель переводил.

– Что творят, суки!.. – выругался обычно сдержанный Глинский. – Вконец оборзели! Убивать их надо, иначе не поймут. А эти тоже хороши – какого хрена в плен сдались?

– Вадька уймись! – поморщился Шлыков.