Рейд ценою в жизнь

– Какая на хрен деревня!.. – простонал Друбич.. – Ничего не осталось. Товарищ лейтенант, вы бы хоть предупредили, что так шибанет. Откуда нам было знать? Это просто кошмар!

– Это ещё не кошмар, товарищи, – язык заплетался, речь выходила странной. – До настоящего кошмара ещё минут пятнадцать, когда подтянутся немцы и пойдут на нас с облавой. Все живы? Быстро приходите в себя. Надо уходить. Три минуты на сборы. Собрать оружие, головные уборы, все потерянные вещи, рация цела?.. Кто последний видел рацию?

– Я где-то видел, товарищ лейтенант, – пролепетал избавленный от древесных когтей Брянцев. – Но это было давно. Надо вон в тех кустах посмотреть.

Мир качался, тянуло к земле. Многое изменилось в окружающем пространстве, в том числе на опушке леса – от орешника остались жалкие обломки, валялись деревья, оборванные ветки, перед глазами простиралась выжженная пустыня, везде плавал дым.

От ворот сельскохозяйственный базы не уцелело ни одной секции, всё валялось в грязи, вперемешку с оборванной растительностью – обломками досок, битым кирпичом. От построек вокруг хранилища фактически ничего не осталось, разбросанный горбыль, кирпичи, валялись искорёженные автомобили. Офицерский Опель развалился на куски и ещё испускал дымок.

Повсюду валялись окровавленные тела и части тел, многие горели. Распространялся удушливый смрад. Деревня, слава богу, была далеко, вряд ли в ней пострадали люди, но вероятно и там попадали сараи и по вылетали стёкла. Посреди выжженного пространства, там, где находилось овощехранилище, чернела огромная воронка, фактически кратер. Огрызки кирпичной кладки торчали на всем видимом пространстве.

Голова приходила в норму, звон в ушах становился терпимым, зрение тоже возвращалось. Глеб привстал навострил уши – кроме побитых разведчиков никто не удалял и в этом не было ничего странного – суммарная мощность взорвавшихся боеприпасов была колоссальной. Этот взрыв было видно и слышно откуда угодно, а в селе Раздельном наверняка тряслась земля, выли собаки и падали плохо закреплённые конструкции.

Немцы понаедут уже через несколько минут и будут преследовать до последнего, простить такую выходку они не захотят.

Он уже что-то слышал – сквозь звон в ушах прорывался автомобильный гул, скоро машины выйдут к лесной дороге и начнется. Бегать в нынешнем состоянии противопоказано, но не сидеть же на месте. Глеб попятился, перебирая ногами, чтобы не упасть.

Группа в полном составе поджидала внизу, все как один подбитые, ощипанные, но блаженно улыбающиеся.

– Всё, кончено, товарищ лейтенант? – икнув спросил Герасимов.

– Да, немцы едут. Уходим!

– А этого куда? – Шлыков кивнул на фрица, который оказался живучим, что-то бормотал, давясь кровавой кашей, но подняться уже не мог.